Коллекция страха

Не может такая красивая и милая молодая женщина быть одинокой, подумал я и тут же сказал об этом вслух.
— Мир переполнен, — ответила она, — но мне в нем нет места.
Я знал, что она чувствует, и мне не нужно было об этом говорить.
— Покажи мне свою руку, — сказала она.
Я протянул ее к камере.
— Можешь снять повязку?
— Ты правда этого хочешь?
— Да, хочу.
От ее жадного взгляда я заерзал, пряча эрекцию под столешницей, и медленно снял бинты, открывая свежую красную рану. Она ахнула.
— Болит?
— Не очень.
— Покажи поближе.
Ее дыхание стало глубже, мое тоже. Я чувствовал, как кровь горячим потоком струится по телу, как пульс разгоняет ее все быстрей. Салли подалась ближе.
— Хотела бы я ее поцеловать.
Меня душили эмоции, пришлось сглотнуть, прежде чем отвечать.
— Мне тоже.
И я это сделал.
В дверь снова забилась моя благодарная публика.
— Ты сегодня снова это сделаешь? — спросила она.
Я кивнул.
— В этом все дело. Ты не поверишь, сколько народу готово платить мне за это.
— Еще как поверю.
— И ты в их числе?
Она кивнула и улыбнулась, показав слегка искривленный клык, который делал ее еще сексуальнее… Несмотря на кровожадность.
— Я не думала, что все будет реально. Но игра стоила свеч.
Дверной звонок продолжал надрываться, крики снаружи пронизывали тонкие стены моего убежища на Шерман Окс. Е-мейлы и прочие сообщения ползли непрерывным потоком на фоне моего монитора. Даже мой молчаливый мобильный жужжал и танцевал буги на столе. Меня взяли в осаду.
— Что там за шум?
Я вздохнул.
— Кажется, прошлой ночью я стал невозможно популярен.
— Там собралась толпа?
— А ты просто включи телевизор. Я, кажется, теперь на всех каналах. — Я заметил, что в щель между занавесками сунулась камера, и торопливо рванулся закрыть их плотнее.
— У меня нет телевизора, — сказала она, отчего понравилась мне еще больше.
Она совершенно не знала об одиночных плодах моих трудов. Не знала, что я собирался откусить больше, чем мог прожевать.
— Что ж, видимо, пришло время для личного распятия. Толпа явно жаждет именно этого.
Она начала говорить и тут же оборвала себя.
— Что?
Она снова помедлила, потом продолжила:
— Если ты правда хочешь от них сбежать, можешь приехать ко мне.
Вопли с улицы требовали моей крови, и я всерьез задумался над ее щедрым предложением.
— Серьезно?
— Серьезно.
Я смотрел на ее спокойное, доброжелательное лицо и понимал, что никогда раньше не встречал никого с золотыми глазами.

Мне нужно было спрятаться.
На то, чтобы оторваться от журналистов-гончих, потребовалось не так уж много времени, и через полчаса я уже выскользнул из их хватки и направил «бимер» на север по Фентура-фривей. Над долиной Сан-Фернандо собирались перистые облака, но, когда я проехал Мурпарк, они уже растворились в небесной сини. Огибая последнюю гору со знаком цитрусовых ферм Охай и наслаждаясь прекрасным видом, я мог лишь изумляться, насколько девяносто минут поездки могут изменить человеческую жизнь.
GPS машины довел меня до маленького фермерского городка в духе старой Калифорнии, теперь известной благодаря своим спа-салонам и местечкам для отдыха на выходные. Никто не обращал внимания на бесконечные ряды апельсиновых деревьев. Я проехал два квартала от центра, мимо очень сухого, но спокойного и мирного старого кладбища, а потом мимо «Барте Букс», самой большой распродажи книг под открытым небом, и свернул на грунтовую дорогу к маленькому бунгало, стоящему на отшибе от соседей.
Сердце мое отбивало военный сигнал вечерней зари, когда я прочищал горло по дороге к дому, не зная, чего именно мне ожидать. Я собрал остатки самообладания, вылез из машины, подхватил ноутбук и зашагал к двери. Она встретила меня там, и мы целую вечность смотрели друг на друга через ржавые жалюзи. На ее милом лице совершенно не отражался прожитый опыт, оно, казалось, принадлежало десятилетней девочке и было почти прозрачным, словно ее кожи никогда не касалось солнце. Коротко стриженные рыжие волосы и поразительные золотые глаза мерцали в солнечном свете. В глазах светился восторг и предвкушение. Она оказалась маленькой, куда меньше, чем я ожидал: едва ли полтора метра ростом. На ней были джинсы и просторная хлопковая блуза, а на плечах нечто вроде шали, простой и совершенно не истертой, как и ее лицо. Но тело ее было чувственным, а на губах расцвела хищная улыбка, когда она закуталась в шаль, словно от холода.
— Ты быстро добрался, — сказала она, со скрипом отворяя дверь.
Я шагнул в прохладные объятия