Коллекция страха

поговорка, согласно которой один неверный шаг ведет к следующему, — добавил Киммель.
Он почувствовал, как вдруг завибрировал стол, увидел, как дрожит кубок с вином, стоящий возле вилки, и отвел глаза.
Затем внезапно повернулся обратно, услышав резкий звук.
Другие офицеры тоже смотрели на стол.
— Мое вино, — сказал Киммель, — вы видели? Кубок двигался. Он сдвинулся на дюйм…
Он посмотрел на Стейнекера, который спокойно ковырялся в зубах.
— В чем дело, герр Киммель? Решили поддаться шуткам воображения?
Сержант посмотрел в потолок.
— Хотел бы я знать, что за черная магия нас сюда привела. Я не забыл мертвецов, которые напали на нас из снега.
Стейнекер уставился на него, забыв о зубочистке. Никто из них не упоминал событий сегодняшнего утра, но все, как оказалось, ни на миг о них не забывали.
— Вы знаете, о чем мы говорим? — прищурился Стейнекер в сторону сестры Мэри Рут. Старушка дрожащей рукой забрала его пустую тарелку. Фельдмаршал схватил ее узловатые пальцы и сильно сжал. Тарелка со звоном упала. — Я задал вопрос.
Она молча смотрела на него белесыми водянистыми глазами, и Стейнекер сжал пальцы.
— Те твари в снегу когда-то были людьми? Вы знаете, кто они?
— Бродячие нечестивцы, — раздался голос матушки О’Сайрус со стороны дальней арки. Нацисты развернулись в ее сторону. — Так мы их называем.
— Вы удивительно спокойны в присутствии таких соседей. — Стейнекер отпустил сестру Мэри Рут и подтолкнул к ней тарелку.
— Мы десятки лет живем в этих горах. — Матушка О’Сайрус приблизилась к ним. — Мы видели много такого, что обеспокоило бы менее привычных людей.
— А разве вашей вере не противоречит наличие таких вот «нечестивцев»?
— Вы удивитесь, герр фельдмаршал, узнав, какие твари бродят по лесам в наши дни.
В наставшей тишине Стейнекер улыбнулся ее иронии. Встал, искренне улыбаясь присутствующим, а потом тыльной стороной ладони наотмашь ударил настоятельницу по лицу.
Даже офицеры вздрогнули от неожиданности. Старая женщина едва не упала на пол. Стейнекер прошептал голосом, полным угрозы:
— Следите за языком, сестра, если не хотите с ним попрощаться.
Матушка О’Сайрус не поднимала глаз. Лишь поднесла руку ко рту, все так же склонив голову, и тихо произнесла:
— Вы неверно истолковали мои слова.
— Я прекрасно все понял. И уверен, что вы отлично знаете: фюрер не испытывает к христианству ничего, кроме презрения. — Тут она набралась решимости посмотреть на солдат. — Величайший обман в истории человечества, так он выразился. И самый сильный удар по сути людей.
— Мы знаем, что фюрер придерживается другой веры, господа, — сказала матушка О’Сайрус, прямо глядя на Стейнекера.
— Тогда вы можете догадаться, в чем состоит наша миссия.
— Я буду благодарна, если вы ее озвучите.
— У вас здесь присутствует некромант, сестра, — громко произнес Стейнекер. — Теперь мы в этом уверены.
Мать-настоятельница сузила глаза.
— Я не уверена даже в том, что понимаю значение этого слова…
Стейнекер схватил ее за горло, большой белый воротник скомкался в его пальцах, когда он рванул монахиню на себя.
— Я могу свернуть тебе шею голыми руками, женщина. Не смей мне лгать. Или ты думаешь, что нас остановят замерзшие трупы, которые эта тварь может на нас натравить? — Он смотрел в ее глаза, пытаясь найти признаки страха, но страха не было. — У вас здесь некромант. Либо здесь, в этих стенах, либо вы знаете, где эта тварь живет.
Он отпустил монахиню, и та поднесла руку к горлу.
— Если некромантом вы называете того, кто может поднимать мертвых, герр фельдмаршал, то моя вера говорит, что лишь один человек был способен на это…
Стейнекер выхватил пистолет из кобуры и направил на нее.
— Если тебе хоть на секунду показалось, что я уйду из этого места, не забрав с собой то, что мне приказали получить, ты фатально меня недооцениваешь. — Он шагнул ближе и вжал дуло «Люгера» в морщины на ее лбу. — Так ты признаешь, что знаешь это существо?
Матушка О’Сайрус кивнула, не глядя ему в глаза, и Стейнекер довольно кивнул в ответ.
— Ты отведешь меня к нему.
— К ней, герр фельдмаршал.
Волна паники затопила его, когда он наконец встретился с ней глазами. Грюнвальд и Киммель вскочили со своих мест, вытаскивая пистолеты.
— Нет, — тихо сказала матушка О’Сайрус, — это не я.
Стейнекер опустил оружие, Киммель и Грюнвальд с трудом скрыли облегчение.
— Это сестра, которая основала наш орден. Наша мать-основательница.
— Ты сказала, что этот орден существует уже двести лет.
Матушка О’Сайрус кивнула,