Коллекция трупов

на пользование счетом. Когда тебе выдадут чековую книжку, выпиши один чек на восемьсот долларов, и пусть его подпишет твой доверенный. Отошли чек Рэгу Торпу. Это прикроет ненадолго твою задницу».
«Пока». Письмо было подписано «Беллис». Не от руки. На машинке».
«Ну и ну», — снова произнес писатель.
«Когда я поднялся, первой вещью, на которую я обратил внимание, была моя пишущая машинка. Она выглядела скорее как призрак пишущей машинки из дешевого фильма ужасов. Еще вчера она была обычным черным конторским «Ундервудом». Когда я поднялся — с головой, которая была размером с Северную Дакоту — она была вымазана в сером клейком веществе. Последние фразы письма почти не читались. Мне достаточно было одного взгляда, чтобы понять, что мой «Ундервуд» едва ли когда-нибудь оправится от пережитого. Я попробовал на вкус вещество и отправился на кухню. На столе стояла вскрытая банка с сиропом, из которой торчала ложка. Повсюду между кухней и моей берлогой, которая служила мне в то время рабочим местом, был разлит сироп».
«Кормили форнита», — сказал писатель. «Беллис был сладкоежкой. Во всяком случае, вам так казалось».
«Да. Но даже будучи таким больным и измотанным, я прекрасно знал, кем был мой форнит».
Он растопырил пальцы рук.
«Во-первых, Беллис — это была девичья фамилия моей матери».
«Во-вторых, эта фраза — «свихнется, как пьяный барсук». Это было наше с братом жаргонное выражение, когда мы были детьми».
«И в-третьих, самое неприятное. Эта идиотская ошибка в слове «глупость». Почему-то я всегда ее совершал. Я знал одного потрясающе образованного литератора, который слово «мышь» всегда писал без мягкого знака, независимо от того, сколько раз корректоры исправляли ему эту ошибку. Для этого парня, получившего докторскую степень в Принстоне, слово «ужасный» всегда выглядело как «ужастный».
Жена писателя внезапно рассмеялась. Смех ее был одновременно растерянным и радостным. «Странно, я тоже иногда делаю эту ошибку».
«Я хочу только сказать, что ошибки человека — это его литературные отпечатки пальцев. Спросите любого редактора, который несколько раз имел дело с рукописями одного и того же писателя».
«Беллис был мной, и я был Беллисом». Тем не менее его совет оказался чертовски хорошим. Я даже подумал, что это великий совет. Но за всем этим скрывается что-то еще — подсознание оставляет отпечатки пальцев, но там прячется и какой-то незнакомец. Странный парень, который знает много такого, о чем я никогда не подозревал. Я, например, никогда не слышал выражения «оформить доверенность на пользование счетом», во всяком случае, мне так казалось. Но оно было в письме, и позже я узнал, что в банках пользуются именно им».
«Я взял телефонную трубку и собрался набрать номер моего друга. Трудно в это верить, но боль молнией пронзила мою голову. Я подумал о Рэге Торпе и радии и в спешке положил трубку на место. После того как я принял душ, побрился и раз десять посмотрел на себя в зеркало, чтобы удостовериться в том, что моя наружность приближается к тому, как должен выглядеть нормальный человек, я решил пойти и встретиться с другом лично. Но он все-таки задал мне очень много вопросов и смотрел на меня очень пристально. Так что, наверное, во мне было еще что-то такое, что не могли скрыть ни душ, ни бритье, ни приличная доза Листерина. К счастью, он не работал вместе со мной, и это помогло мне. Вы ведь знаете, как быстро распространяются новости. Кроме того, если бы он был моим коллегой, он знал бы о том, что «Арвин Паблишинг Инкорпорейтед» финансировала «Логан» и спросил бы себя о том, какое мошенничество я собираюсь осуществить. Но он не был и не знал. Так что я сказал ему, что это малое издательское предприятие, которое я затеял после того, как «Логан» решил сократить отдел художественной литературы».
«Он вас спросил о том, почему вы назвали его «Арвин Паблишинг»?» — спросил писатель.
«Да».
«Что вы ему сказали?»
«Я сказал ему», — произнес редактор, неприветливо улыбнувшись, — что «Арвин — это девичья фамилия моей матери».
После небольшой паузы редактор возобновил свой рассказ. До самого конца его уже почти не прерывали.
«Я начал ждать прихода чековых бланков. Я убивал время, как мог. Берешь стакан, подносишь его к губам, выпиваешь его, а потом наливаешь еще. До тех пор, пока эти манипуляции не утомляют тебя так, что ты просто падаешь головой на стол. Происходили и другие вещи, но только этот процесс меня по-настоящему интересовал. Насколько я помню. Я оговариваюсь потому, что был в то время постоянно пьян, и на одну вещь, которую я запомнил, приходится пятьдесят или шестьдесят, которые выветрились из моей памяти».
«Я ушел с работы, и уверен, что