Коллекция трупов

признаки психоза. Психоз чем-то похож на рак легких: ни одна из этих болезней не может пройти сама собой, хотя и у сдвинувшихся и у раковых больных могут быть периоды временного облегчения».
«Могу я попросить у вас еще одну сигарету, дорогая?»
Жена писателя протянула ему одну штуку.
«В конце концов», — продолжил он, доставая свой «Ронсон», — «знаки его болезни были повсюду. Ни телефона, ни электричества. Он кормил свою пишущую машинку так же регулярно, как и своего щенка. Соседи-студенты считали его гением, но они не видели, как по утрам он надевает резиновые перчатки от радиации, чтобы принести свежую газету. Они не слышали, как он стонет во сне, и им не надо было успокаивать его, когда он, крича, просыпался от кошмаров, которые не мог потом вспомнить».
«Вы, моя милая», — повернулся редактор к жене писателя, — «удивлялись, почему она была так привязана к нему. Но вы ведь не все сказали, что было у вас на уме. Не так ли?»
Она кивнула.
«Да. И я не собираюсь перечислять вам все причины. Когда рассказываешь правдивые истории, надо просто перечислить все происшедшие события, и пусть люди сами беспокоятся о том, почему они произошли. В общем, никто никогда не знает причину тех или иных событий… а в особенности те люди, которые утверждают, что она им известна».
«Но все-таки в представлении Джейн Торп дело значительно поправилось. Она переговорила с негритянкой среднего возраста о работе по уборке дома и заставила себя рассказать ей о странностях мужа настолько откровенно, насколько она могла. Женщина — ее звали Гертруда Рулин — рассмеялась и сказала, что ей приходилось работать на людей, которые вели себя куда страннее. Первую неделю работы Рулин в доме Джейн провела почти с тем же самым чувством, с которым она впервые шла вместе с мужем в гости к соседям. Она постоянно ожидала какого-нибудь дикого взрыва. Но Рэг очаровал служанку в той же степени, что и своих молодых друзей, поговорив с ней о ее церковной деятельности, о ее муже и о Джимми, ее младшем сыне, рядом с которым, по словам Гертруды, даже Джек-потрошитель выглядел бы смирным зубрилой-первоклассником. У нее было одиннадцать детей, но между Джимми и следующим ее ребенком был разрыв в девять лет. Ей приходилось с ним трудновато».
«Рэг выглядел неплохо… по крайней мере, если вы смотрели на мир с его точки зрения. Но, разумеется, он был таким же сумасшедшим, как и раньше. Таким же сумасшедшим, как и я. Безумие — это блуждающая пуля, но любой эксперт по баллистике скажет вам о том, что не бывает двух одинаковых пуль. В одном из писем ко мне Рэг написал немного о новом романе, а затем прямо перешел к форнитам. К форнитам вообще и к Рэкну в частности. Он размышлял о том, действительно ли они хотят убить форнита или, что казалось ему более вероятным, взять их в плен живыми и изучить, что они из себя представляют. Он закончил письмо так: «Как мой аппетит, так и мой взгляд на жизнь неизмеримо улучшились со времени начала нашей переписки, Хенри. Я вам очень благодарен. Искренне ваш. Рэг». И в конце небольшой постскриптум, в котором он небрежно осведомлялся, будет ли его рассказ проиллюстрирован. Это вызвало у меня внезапные угрызения совести, и мне срочно потребовалось выпить».
«Рэг был занят форнитами, а я — электропроводами».
«В моем ответном письме я упомянул форнитов лишь походя. Вот когда я действительно стал потакать ему, во всяком случае, в отношении форнитов. Эльф с девичьей фамилией моей матери и мои повторяющиеся грамматические ошибки перестали интересовать меня».
«Что меня начинало интересовать все больше и больше, так это электричество, радиоволны, микроволновые печи, радиоизлучение небольших приборов, слабая радиация и Бог знает еще что. Я пошел в библиотеку и взял книги по интересующему меня предмету. Я также купил несколько книг. Там было много пугающих вещей, и, разумеется, их-то я и искал».
«Я отключил телефон и электроэнергию. Ненадолго это помогло, но однажды, когда я стоял, пошатываясь, в дверях с одной бутылкой «Черного Бархата» в руке и с другой — в кармане пальто, я увидел маленький красный глазок, уставившийся на меня с потолка. Боже мой, с минуту мне казалось, что сейчас у меня случится сердечный приступ. Сначала я подумал, что это жук… огромный черный жук с одним пылающим глазом».
«У меня был газовый фонарь, и я зажег его. Сразу понял, что это было. Но от этого мне не стало легче. Наоборот, гораздо хуже. Как только я хорошенько рассмотрел эту штуку, я почувствовал пульсирующие взрывы острой боли в голове. На мгновение мне показалось, что глаза мои стали смотреть внутрь и я могу заглянуть в свой собственный мозг и увидеть дымящиеся, чернеющие, умирающие клетки. Это было противопожарное устройство, в 1969 году оно было