Коллекция трупов

входом в студенческое общежитие. Голубка возле Прашнер Холла растеряла свои ледяные перышки, и уже тут и там уныло проглядывал каркас.
Ночью опустился туман и пополз по узким улицам и автострадам. Похожий на сигаретный дым, он накрыл торговые ряды, низко стелился по речке, в нем утонул небольшой мост и пушки времени гражданской войны, одни сосны торчали, словно кто-то тыкал в небо пальцами. Все казалось чуть смещенным, странным, немного сказочным. Беспечный посетитель студенческой столовой, выходя на улицу из ярко освещенного зала с его сутолокой и надрывающимися музыкальными автоматами и ожидая увидеть морозное звездное небо, неожиданно попадал в безмолвие туманов, в котором можно было расслышать только собственные шаги и пение воды йо допотопным желобам. Того гляди, мимо тебя прошмыгнет какой-нибудь голем или тролль, а обернешься — и вместо столовки у тебя за спиной тисовые рощи да болотца с поднимающимися испарениями, или магический круг друидов, или северное сияние.
В тот год музыкальные автоматы играли «Грустную любовь», и «Хей, Джуд» (снова и снова), и «Ярмарку в Скарборо».
Вечером, в десять минут восьмого, студент-первокурсник Джон Данси, возвращаясь в общежитие, с криком выронил все свои книжки, наткнувшись на труп в тихом уголке автостоянки перед отделением зоологии; это была девушка с перерезанным горлом и с таким блеском в глазах, словно минуту назад она отпустила самую удачную шутку в своей жизни. Данси, чьей специальностью была педагогика, а факультативом — устная речь, начал кричать и долго не мог остановиться.
Следующий день выдался ненастным и угрюмым. На уроках веек одолевали одни и те же вопросы: кто? почему? когда поймают? И особенно интригующий: ты ее знал?
Да, мы встречались в художественных мастерских
Да, друг моего соседа в общаге встречался с ней в прошлом семестре.
Да, она как-то попросила у меня прикурить. Мы сидели в баре за соседними столиками.
Да, мы с ней…
Да…да… еще бы!
Не было студента, который не знал бы Гейл Керман с отделения изобразительного искусства. При хорошей фигурке она носила стариковские очки. У мужского населения пользовалась успехом, но девчонки, жившие с ней в одной комнате, ненавидели ее. Она редко назначала свидания, хотя другой такой шлюшки не было во всем колледже. Она была некрасивая, но обаятельная. С легким характером, но немногословная и скупая на улыбки. В ее послужном списке были лейкемия и аборт. Ко всему прочему она оказалась лесбиянкой, и ее зарезал парень, с которым у нее был роман. Семнадцатого марта, когда Нью-Шарон утонул в «киселе с молоком», Гейл Керман стала местной знаменитостью.
Вскоре появилось полдюжины полицейских машин, и почти все припарковались перед входом в Джудит Франклин Холл, где жила Керман. Когда я проходил мимо, направляясь на десятичасовое занятие, меня остановили и попросили предъявить студенческое удостоверение. У меня хватило ума показать то, на которое я сфотографировался без клыков вампира.
— При тебе нож есть? — расставил силки полицейский.
— Вы насчет Гейл Керман? — спросил я, после того как объяснил ему, что если у меня и есть смертоносное оружие, так это брелок «заячья лапка».
— А почему ты спросил? — тут же набросился он на меня.
В результате я опоздал в класс на пять минут.
Весна растеклась «молочным киселем», и в тот вечер никто не рискнул пройтись в одиночку по кампусу — полуреальному, полуфантастическому. Снова подполз туман, густой и вкрадчивый, принеся с собой запахи моря.
Я уже битых два часа вымучивал работу о Джоне Мильтоне, когда около девяти’ вечера в комнату общаги ворвался мой сосед с криком:
— Его поймали! Сам слышал в столовке.
— От кого?
— Я его не знаю. Короче, это сделал ее дружок. Карл Амалара.
Я откинулся на спинку стула, одновременно со вздохом облегчения и разочарования. Такое имя от фонаря не назовут. Итак, еще одно гнусное преступление не почве ревности.
— Вот и отлично, — сказал я.
Он ушел раззванивать новость по всей общаге. Я перечитал свои рассуждения о Мильтоне, ничего не понял, порвал работу и начал заново.
На следующий день газеты поместили фотографию Амалары — весьма выигрышную, могли бы найти и похуже, — сделанную, видимо, по случаю окончания школы: такой грустный мальчик, смуглое лицо, темные глаза, на носу следы от оспин. Амалара пока не признавался, нос лишком много фактов говорило против него. Последний месяц он и Гэйл Керман часто ссорились, а неделю назад вообще разорвали отношения. Сосед Амалара сказал, что тот ходил «какой-то подавленный». В сундучке под кроватью полиция обнаружила семидюймовый