Коллекция трупов

слова: «С ДНЕМ РОЖДЕНИЯ, ДЯДЯ РИЧАРД! ДЖОН». Он нажал «ПРИВЕСТИ В ИСПОЛНЕНИЕ», и послание от его племянника исчезло.
Эта штука долго не проработает, — подумал он неожиданно. Он подумал, что Джон, должно быть, еще работал над ней, когда произошла катастрофа. Он был уверен, что у него еще есть время: в конце концов, день рождения дяди Ричарда был только через три недели…
Но время Джона вышло, и этот удивительный компьютер, обладающий способностью создавать новые вещи и уничтожать старые, вонял как перегревшийся трансформатор от игрушечной железной дороги и начинал дымить через несколько минут работы. Джон мог еще усовершенствовать его. Он был…
Уверен, что у него еще есть время?
Но ведь это неправда. Ведь это ужасная неправда. Ричард понял это. Спокойное, внимательное лицо Джона, его отрешенные глаза за толстыми стеклами очков… в них не было уверенности, никакой надежды на то, что времени еще предостаточно. Какое там слово пришло ему в голову сегодня? Обреченный. Это слово подходило Джону. Чувство обреченности было таким ощутимым, что иногда Ричарду хотелось обнять Джона, сказать ему, чтобы он немного взбодрился, что встречаются еще счастливые концовки и положительные герои не всегда умирают молодыми.
Потом он подумал о Роджере, швыряющем изо всей силы Волшебный Шар на дорожку. Он вновь услышал хруст и увидел волшебную жидкость, вытекающую из шара — обычную воду, разумеется. И этот образ смешался с видением убогого автофургона Роджера с надписью «ОПТОВЫЕ ПОСТАВКИ ХЭГСТРОМА», который падает с края пыльного, крошащегося утеса и расплющивает нос о землю со звуком столь же незначительным, как и сам Роджер. Он увидел — хотя и не хотел этого — лицо жены брата, превращающееся в месиво кровавого мяса и костей. Он увидел Джона, сгорающего в остове фургона. Джон кричал, и тело его медленно обугливалось.
Никакой уверенности, никакой надежды. Он всегда рождал ощущение необратимо бегущего времени. И в конце концов его предчувствия сбылись.
«Что все это значит?» — пробормотал Ричард, глядя на пустой экран.
Интересно, как бы Волшебный Шар ответил на этот вопрос? «СПРОСИ ПОПОЗЖЕ»? «ИСХОД НЕЯСЕН»? А, может быть, «РАЗУМЕЕТСЯ, ЭТО ТАК»?
Гул компьютера вновь становился громче, и в этот раз быстрее, чем в прошлый. Ричард уже чувствовал запах перегревающегося трансформатора.
Волшебная машина.
Компьютер богов.
Так? Именно это Джон собирался подарить своему дяде на день рождения? Научно-технический эквивалент волшебной лампы Алладина?
Он услышал, как с шумом распахнулась дверь на черное крыльцо. Раздались голоса Сета и его команды. Слишком громкие, слишком хриплые. Либо они были пьяны, либо накурились марихуаны.
«А где твой старик, Сет?» — услышал Ричард вопрос одного из них.
«Как обычно, валяет дурака в своем кабинете», — сказал Сет. «Я думаю, он…» Ветер унес продолжение его фразы, но не смог заглушить наглый всеобщий хохот.
Ричард прислушивался к ним, склонив голову немного набок. Неожиданно он напечатал:
МОЙ СЫН — СЕТ РОБЕРТ ХЭГСТРОМ.
Его палец завис над клавишей «СТЕРЕТЬ».
«Что ты делаешь?» — раздался вопль внутри его. «Неужели ты серьезно? Неужели ты собираешься убить своего собственного сына?»
«Ну, он, наверное, чем-нибудь там занимается», — сказал кто-то из них.
«Он редкостный мудак», — ответил Сет. «Спроси когда-нибудь у моей матери. Она тебе расскажет. Он…»
Я не буду убивать его. Я его просто… СОТРУ.
Его палец ударил по клавише.
Слова «МОЙ СЫН — СЕТ РОБЕРТ ХЭГСТРОМ» пропали с экрана.
Слова Сета, доносившиеся с улицы, оборвались в тот же миг.
Снаружи теперь не доносилось ни звука, только свист холодного ноябрьского ветра, мрачно предвещающего зиму.
Ричард выключил компьютер и вышел на улицу. Подъездная дорога была пуста. Ведущий гитарист группы ездил на нелепом и в чем-то зловещем микроавтобусе, на котором они обычно возили оборудование на свои не слишком-то частые концерты. Микроавтобуса не было. Возможно, он и ехал сейчас по какому-нибудь шоссе или был запаркован перед каким-нибудь грязным притоном. Где-то сейчас был и ведущий гитарист — кажется, его звали Норм, и басист Дейви, у которого были пугающе пустые глаза и приколотое к мочке уха украшение из английских булавок, и барабанщик с выбитыми передними зубами. Все они были где-то, где-то, но не здесь, потому что здесь не было Сета. Здесь никогда не было Сета.
Сет был СТЕРТ.
«У меня нет сына», — пробормотал Ричард. Сколько раз приходилось читать ему эту мелодраматическую фразу в плохих романах? Сто раз? Двести? Ни разу она не показалась ему правдивой. Но теперь она была правдой. Истинной правдой.