Коллекция трупов

агента.
«Она ждала дружеского участия, и я был первым человеком, от которого она получила его. Я выслушал историю об андроиде, выяснил все о кормлении форнитов и об уходе за ними, о форнусе, о том, как Рэг отказывается пользоваться телефоном. Она разговаривала со мной из телефона-автомата, расположенного в пяти кварталах от дома в аптеке. Она сказала мне, что боится, что на самом деле Рэг опасается не налоговой службы, не ФБР и не ЦРУ. Ей казалось, что в действительности он боится Их, некоей расплывчатой, анонимной группы, которая ненавидит его, ни перед чем не остановится, чтобы достать его, знает о его форните и стремится убить его. Если форнита убьют, то не будет больше романов, не будет больше рассказов, ничего больше не будет. Понимаете? Вот в чем сущность безумия. Они стремятся достать его. Ни ФБР, ни ЦРУ, просто Они. Идеальная параноидальная идея. Они хотят убить его форнита».
«Боже мой, и что же вы сказали ей?» — спросил агент.
«Я попытался успокоить ее», — ответил редактор. «И вот я, только что вернувшись с ланча, сопровождавшегося пятью мартини, говорил с этой испуганной женщиной, забившейся в аптечную телефонную будку в Омахе, и пытался объяснить ей, что все в порядке, что не стоит беспокоиться о том, что ее муж верит в существование кристаллов радия в телефонных трубках и в банду незнакомцев, подсылающих к нему шпиона — андроида, и не надо обращать внимание на то, что ее муж настолько отделил свой дар от своего сознания, что верит в существование какого-то эльфа в своей пишущей машинке».
«Не думаю, что мне удалось ее убедить».
«Она просила меня — нет, умоляла меня, чтобы я поработал с Рэгом над его рассказом и чтобы его напечатали. Она не произнесла этого, но я понял: для нее «Блуждающая пуля» была последним мостиком, который соединял ее мужа с тем, что мы насмешливо называем реальностью».
«Я спросил ее, что мне делать, если Рэг опять упомянет форнитов. «Потакать ему во всем», — сказала она. Именно так и сказала — потакать ему во всем. А затем она повесила трубку».
«На следующий день по почте от Рэга пришло письмо — пять страниц, напечатанных через один интервал. Первый абзац был о рассказе. Он писал, что второй вариант продвигается хорошо. Он был уверен, что ему удастся сократить около семисот слов из исходных десяти тысяч пятисот».
«Все остальное письмо было о форнитах и о форнусе. Его собственные наблюдения и вопросы… дюжины вопросов».
«Наблюдения?» — писатель подался вперед. «Так он их действительно видел?»
«Нет», — сказал редактор. «В буквальном смысле слова он их не видел, но в ином смысле… мне кажется, да. Вы ведь знаете, что астрономам было известно о существовании Плутона задолго до того, как были сконструированы достаточно мощные телескопы, чтобы увидеть его. Они узнали о нем, изучая орбиту Нептуна. Также и Рэг изучал форнитов. Обратил ли я внимание, что они любят есть по вечерам? — спрашивал он меня. Он давал им еду в течение целого дня, но заметил, что исчезает она чаще всего после восьми вечера».
«Галлюцинация?» — спросил писатель.
«Нет», — сказал редактор. «Просто его жена выгребала еду из пишущей машинки, когда Рэг выходил на вечернюю прогулку. А он выходил на прогулку каждый вечер в девять часов».
«Что же она на вас так нападала?» — проворчал агент. Он поудобнее разместил свое массивное тело в шезлонге. «Она же сама питала фантазии этого бедняги».
«Вы не понимаете, почему она позвонила мне и почему была так расстроена», — сказал редактор спокойно. Он посмотрел на жену писателя. «Вам, я уверен, это должно быть понятно, Мэг».
«Может быть», — ответила она и скосила глаза на своего мужа. «Она рассердилась не из-за того, что вы подыграли его фантазиям. Она боялась, что вы можете разрушить их».
«Браво», — редактор зажег новую сигарету. «И еду она убирала по той же причине. Если бы еда не исчезала бы из машинки, Рэг пришел бы к логическому выводу, основанному на абсолютно алогичной предпосылке. А именно, что его форнит умер или покинул его. А значит, не будет и форнуса. А значит, он не сможет больше писать. А значит…»
Редактор позволил сигаретному дыму унести вдаль последние слова и продолжил.
«Он думал, что форниты бодрствуют по ночам. Им не нравится шум — он заметил, что не может писать на следующее утро после шумных вечеринок, они ненавидят телевизор, они ненавидят электричество. Они ненавидят радий. Рэг продал телевизор за двадцать долларов и выбросил электронные часы с радиевым циферблатом, — так он писал мне. Затем вопросы. Как я узнал о форнитах? Живет ли у меня форнит дома? Если да, то что я думаю по поводу того и этого? Я думаю, можно не уточнять. Если вы когда-нибудь покупали породистую собаку и можете вспомнить те вопросы,