Колонист

что в этой комнате ничего не пишется?
  Леля оглянулась по сторонам:
  — Да не должно вроде. Это же палата- стационар. Тут если и пишут, то только биометрию и то, нужно быть подключенным к ней.
  Я облегченно выдохнул:
  — Да? Ну тогда ладно. Ты только не пугай так больше, ладно?
  А потом мы с сестрой просто сидели и вспоминали. Кто что делал, и что с нами происходило за прошедшую (всего- то!) неделю. А по насыщенности событиями, так кажется, что и целый год прошел. И это при том, что и до этого жизнь, а точнее выживание, были у нас не из легких — событий и хороших, и плохих, хватало и до этого.
  Так мы и просидели несколько часов, то разговаривая, то смеясь, то хмурясь, а иногда и просто молча. На вопрос: «а что, за нами так никто и не придет?», Леля только рукой махнула:
  — У них там пока свои разборки. Тот мужик, что с тобой был, почему- то сначала хочет лично с тобой поговорить, но пока, видимо, занят очень. За нами тут пока медсестра, да дежурный врач приглядывают.
  — Странно, а я думал тут у военных все как- то строже должно быть что ли…
  — Может в других корпусах и другие порядки, только мы сейчас с тобой в социальном корпусе.
  — То есть?
  — Так сначала, когда нас только- только привезли, над нами сначала как над членами совета тряслись: меня вообще сразу же в автоклав сунули — рот лечить. Я даже боюсь думать, сколько стоит такая операция: разложить и вывести клеевую структуру при помощи нанодизассемблеров, а потом еще и залатать зубы, губы и десны. Очень уж им хотелось от единственного человека, что в сознании был, услышать, что же там происходило.
  — Так радоваться надо — халява же!
  Леля вздохнула:
  — Халява, то халява… Только ведь они не для меня старались — вон и руками даже не занимались, — она махнула одной из своих забинтованных ладоней и замолчала.
  Я тоже промолчал. Да и что тут говорить? Так и сидели. Пока Леля не подскочила:
  — Ладно, я пойду, белому камню поклонюсь — а то с этими бандитами наголодалась. А есть мне пока не разрешают — зубы могу повредить. Бульонами поят. Приходится каждые несколько часов в комнату раздумий бегать. Не скуачй!
  С этими словами Леля выскочила из палаты и в дверях столкнулась с Виктором Дементьевичем.
  — Ой!
  — Так девушка, вы, действительно, погуляйте пока, а мне надо переговорить с этим молодым человеком.
  Он обернулся и приказал сопровождающим:
  — Стойте здесь и никого не пускайте!
  Я молча глядел, на то, как он заходит в палату, закрывает дверь и усаживается на соседнюю койку:
  — Ну что, молодой человек, задал ты мне головоломку.
  Я молчал. Он внимательно изучал меня, что- то тщательно обдумывая в своей голове.
  — Ничего сказать не хочешь?
  — А что я могу сказать? Как вы решите, так и будет.
  Главный усмехнулся:
  — Верно думаешь. Только ведь я еще ничего не решил. — потом он, видимо, приняв для себя какое- то решение, сказал: — короче, есть одна небольшая проблема. И сейчас мы ее с тобой решим.
  Я подобрался на кровати:
  — Нет человека — нет проблемы?
  Главный усмехнулся:
  — Ну что ты, я ж не людоед какой, с детьми воевать. Успокойся, ничего с ни с тобой, ни с твоей сестрой не будет. А вот что с вами дальше делать — вот это вопрос. Никто вас теперь из поля зрения не выпустит — уж больно близко с государственной тайной вы терлись. Так что сам понимаешь, просто так отпустить мы вас не можем. Да и куда вы пойдете? Снова бомжевать, вещи воровать?
  — Мы никогда не воровали!
  — Ну да, я знаю: «оно просто лежало», слышал уже. Ладно, не ерепенься, слежку за вами устраивать никто не хочет, да и в приют сдавать тоже — не тот там уровень контроля. Можно, конечно, в колонию для проблемных подростков вас определить, мне так и советовали, кстати. Но тут еще два соображения мешают.
  Видимо, Виктор Дементьевич, просто рассуждал вслух, чтобы озвучить свои сомнения и придти к окончательному решению.
  — Во- первых, вы, как- никак, спасли мне жизнь. А такие долги я забывать не привык. А во- вторых, — главный задрал рукав пиджака и показал коммуникатор. — Узнаешь? Я ведь тогда купился на твою наглость. Мол, надо же, какой- то салабон, а в технике разбирается на уровне спеца, да еще и с выдумкой. И бандитов укоротил, и боевой лазер из подручных средств собрал… В общем захотелось и мне как- то тебя обыграть. Повел себя как точно такой же салага.
  Я недоуменно смотрел на то на него, то на коммуникатор.
  — Не понимаешь?
  Я помотал головой.
  — Ну хоть что- то. А то я думал, что ты видел, что я делал и тихонько про себя ржал. Ладно, в общем, дело такое: тогда, в здании, коммуникатор тебя упорно не признавал за правомочного владельца, мол, уровень