Колонист

ты уже достаточно позвзрослела, для того чтобы позволять себе такие выходки.
   — Ты вообще о чем?
   — Ты или веди себя прилично, или, хотя бы, не на людях устраивай концерты.
   — …
   — Поняла меня?
   — А сам-то!
   Позади снова зашумел компрессор в тамбуре.
   — Так. Пора уже идти. А то нас сейчас потеряют. Вон уже Вика прибежала. В общем, чтобы никаких больше… короче, веди себя прилично! Как серьезная девушка, а не как маленький, неразумный ребенок! На нас люди смотрят. И относиться к нам будут соответственно.
   Леля насупилась и начала дергаться:
   — Пусти!
   Она спрыгнула на пол и молча пошла вниз.
   — Ты поняла меня?
   — Да поняла, поняла.
   — Ну и не дуйся тогда. И веди себя прилично, посторонние люди все же смотрят.
   — Да уж не дура.
   Мда. как-то грубо получилось. Ну да ладно. Может так дойдет. А то, с тех пор, как мы обрели в центре подготовки некоторую уверенность в завтрашнем дне и определенную самостоятельность, мы как будто впали в детство, когда родители были еще живы. Как будто вернулись на несколько лет назад. Мы точно так же начали подначивать друг друга, ссориться и мириться по нескольку раз на дню, творить что попало… Но ведь детство уже кончилось! Нет его! Нет родителей, которые, если что, прикроют, подскажут, простят в конце-концов (вспомнить, хотя-бы тот же «гуано-фонтан», когда мы спустили в био-отстойник жилого дома пачку дрожжей). Я догнал сестру:
   — Лель, ты прости если слишком грубо получилось… Но сейчас нам нельзя вести себя как маленькие дети. Нас только двое и осталось. И тут мы находимся только до тех пор, пока нас принимают всерьез.
   — Да знаю я все… Просто… Не знаю, почему так получается. Ладно. Пошли уже — потом еще поговорим.
   Мы прошли в зал для совещаний, где нас ждала Май с уже открытой аптечкой. Видя ее недоуменный взгляд, я сразу же пояснил:
   — Леле стало лучше. Сказалось то, что наружняя атмосфера очень «похожа» на земную. На этот раз повезло.
   При этих словах в зал вбежала Виктория:
   — Что случилось? Никто не пострадал?
   — У нас был выход человека без скафандра на поверхность. Хорошо, я и Май — рядом оказались. Кстати, Вика познакомься, это Хоанг… эээ…
   — Хоанг Ким Май, младший сержант военно-космических сил. — Подсказала она, привстала из-за стола и сделала полупоклон.
   — Да, спасибо Май. Она с Еленой будет работать с суперкомпьютером. А это, Викторя Бредун, прости не знаю как по отчеству.
   — Это не важно.
   — Ну и ладно. Она наш главный архитектор. Все что ты видишь вокруг — придумано в ее группе.
   Вика, в свою очередь, кивнула головой и спросила:
   — Так можно по-подробнее, что произошло и откуда такая спешка?
   — Да в общем-то спешить уже никуда не надо — все обошлось. Леля, ну то есть Елена, смогла пройти через шлюз без откачки внешней атмосферы и контроля скафандра. Снаружи ее встретели мы и успели занести обратно.
   Сказать, что Вика была «сильно озадачена», это значит очень мягко сказать:
   — А уже разве что-то поменялась? Ну вроде как была какая-то негласная договоренность, что Лена может скафандром не пользоваться, пока не будет оффициального сброса с «орбиты»?
   — Нет! И я скажу почему. Сейчас у нас, во-первых, здоровенная дыра в автоматике безопасности. Любой может запросто войти и выйти, полностью игнорируя правила шлюзования! Да там не то что без скафандра пройти можно, там сейчас можно разом и внешнюю и внутреннюю дверь открыть!
   Леля не удержалась от шпильки:
   — Нельзя. Эту функцию я не отключала. Поэтому, кстати, так долго и выходила.
   — Не важно. Важно то, что в условиях колонии на новой планете такая возможность не должна быть доступна в принципе! Ведь так? — Я вопросительно посмотрел на Май. Та неуверенно кивнула. — И во-вторых. Вторая задача — вскрытие различных недостатков опытным путем. В частности, по итогам сегодняшнего эксперимента, я хочу отметить, что у нас не предусмотрены: аптечка внутри и снаружи тамбура. Кислородная маска — аналогично. Да и вообще, медецинское обеспечение у нас оставляет желать лучшего. Просто представтье, что это произошло на самом деле. И что Леля. — Кивок головой в ее сторону. — Лежит сейчас с сожженными легкими.
   Леля откинулась на спинку и тотеньким голоском прошептала:
   — Я — умирааааю.
   — Шутки, шутками, а ведь на самом деле все серьезно. Май, я к примеру, не зря тебя спрашивал, что делать в таких случаях. А представь, что нету у нас кислородной маски. И что ближайшая помощь на орбите высотой в несколько сотен километров? И вообще на другой стороне планеты? И что бы мы делали? Смотрели как наш товарищ умирает?
   — Я бы искуственное дыхание