Колония

что со стороны залива до нас громко и отчетливо долетел страшноватый то ли вой, то ли смех чудовищной мифической нежити, издаваемый судовой сиреной «Клевера», спертой, как я (и не только я) уверен, с какой-то атомной подводной лодки:
— У-уу-а-аа-и-ий-ях-ях-ях-ях!!!
Маурер мощи компрессора не пожалел и включил машинку на полную громкость, вблизи обмочиться можно. Явились гости! Значит, мимо Цусимы пошли.
Я хотел резко встать и рвануть к башне, до которой было всего-то ничего, но ноги странным образом не послушались, быстро дойти не смог. Радист уже вовсю принимал доклады и переговоры, давая мне отмашку: не мешай, сам все знаю! Затем Вотяков, не отрывая взгляда от экрана РЛС, мотнул головой в сторону наушников, но потом понял и включил громкую.
Сев прямо на каменный пол возле открытой двери, я решил, что нужно успокоиться, остыть. Опять большего не могу сделать, только слушать. В эфире стоял «pile up» — столпотворение, вызванное большим количеством вызывающих и принимающих станций.
— У нас чисто, по левому никого.
— Ленни, жми к Мауреру!
— Поняла, уходим…
— Встал удобно, Эйнар, отодвинься в реку, перекрываешь пулемет…
— «Елена», три лодки вижу, все остановились возле щита, читают и думают, оба пулемета направлены на них.
— Зови по рации одного из них к себе, Ули.
— Уже позвал, молчат, боятся…
— Сканирование пишешь?
— Уоки-токи слабенькие, пишу.
Если противник подслушивает наши переговоры, то по плотности радиообмена вполне может подумать, что тут стоит военная база типа пентагоновской Диего-Гарсии, расположенной на одном из шести основных островов архипелага Чагос, затерявшегося в Индийском океане.
Сейчас шквал стихнет.
Так и вышло, в какой-то момент вдруг стало тихо.
К Форт-Россу приближалась сверкающая молниями темная грозовая туча, и гулкие раскаты грома звучали все явственней. В воздухе раньше времени сгущались синие сумерки, над тихой водой стал слышен звук работающего мотора катера Zicke, которая возвращалась к «Королеве» после проверки средней протоки. Потом опять к Мауреру пойдет, что для столь скоростной лодки детские расстояния…
— «Елена», подходим, — объявил Лунев.
Я вполз в дежурку, взял микрофон.
— Костя, учти, сразу пойдете на «Зодиаке» менять Ленни, там Данька уже вымотался до предела.
— Принял, Федор Дмитриевич, не волнуйся, разгрузимся — и на воду. Пожрать нам что-то сообразите в дорогу, Гоблина уже трясет.
— Хоп.
Пш-шш…
— «Елена», «Клевер» на связи. Пришельцы уходят тем же путем, подходить так и не рискнули, — даже огорченно сообщил альфа. — Решение?
— Будь пока там. Ули, жди доклада из Старого Порта.
Время шло.
Грозовой фронт уже нависал над фортом, сейчас накатит. И накатит так, что замаешься воду из лодки вычерпывать. Кончилась дискотека, все живое сейчас скроется.
— Всем отбой, Юра. С позиций ребята пусть уходят, и быстро, Хвостов тоже. Ленни особо передай! Сталкерам отмена выхода. «Клеверу» и «Королеве» — в бухту, Мауреру РЛС на берегу не отключать. Нарвику продолжать пассивное наблюдение.
Поберегу людей. Люди — это главное, как же их у меня мало…
Странный мир, до сих пор привыкнуть не могу.
Здесь нет суеты и толчеи мегаполисов, бесконечных пробок в удушливом дыму и ночных гонок стритрейсеров. Не злит растяжками и баннерами назойливая реклама всякого материального и нематериального барахла, нет телеящика с лощеными говорящими головами на каждом канале и опаскудившегося в последнее время интернета с дешевкой на каждой странице и невыносимо крутыми и остроумными блогерами, каждый второй из которых в реале обыкновенный парашный чмо и марамой. Нет наркоманских аптек и пахнущих стиральным порошком торговых центров, нет банков, пытающихся закредитовать вас в рабство любым мыслимым способом. Нет бесконечно надоевшего употребления слова «успешный» и «корпоративный». Не видать псевдомажорных придурков, потому что и настоящей аристократии в старой России до сих пор тоже нет.
А тут совсем плохо с нейлдизайнерами, мерчендайзерами, промоутерами, креаторами-продюсерами, супервайзерами и всеми остальными форейторами урбанистического прогресса, послушно загоняющими мировую цивилизацию в тупик…
Но этот мир удивительно не дик! В нем есть люди — везде. Где-то тихо гудят слабые моторы, в эфире можно уловить далекие переговоры, по реке одиноко проплывает лодка, а по дорогам ездят первые почтальоны и недобитые бандиты. Жителей пока мало, люди разобщены, и все они — нищеброды, если разобраться.
Слабый раствор, непонятно, что из всего этого получится.