Колония

Стиль и мир фронтира. Мир бесконечной разведки, осторожного продвижения, настороженного любопытства и азарта новостройки — главных движущих сил Платформы. Ступенька за ступенькой вверх по лестнице, заново, тяжело — но ввысь, неизбежно меняя себя и этот странный мир. И, собственно, люди фронтира, которым всегда больше хочется узнавать, чем жрать под одеялом ворованное сладкое.
Внизу затарахтели двигатели машин подъезжающих сталкеров, люди выскочили из бокового входа форта, сразу кинулись к мужикам, торопясь снять страшную ношу.
И тут ударил такой дождь, что земля загудела.
Я стоял на крыше, за секунды вымокший до нитки, и неотрывно смотрел на шпиль громоотвода, установленного на «Унже». И казалось мне, что вот-вот в тонкую сталь ударит сверкающая молния, призванная передать нам от Смотрящих что-то очень важное. Но трансляция не состоялась.
На крыше появились женщины. Ольга с Лаурой Риччи прыгнули в дежурку, выгоняя оттуда безвольного Вотякова, а Светка чуть не с матами погнала меня вниз.

…Алика похоронили к югу от Форт-Росса, создав первое кладбище Колонии.
Рядом решили поставить небольшую Часовню — без знаков и символов религиозной принадлежности, лишь большой резной столб под двускатной крышей с призывной надписью на многих языках: «Помолись о своем». Скамеечки, сбоку столик.
Было в штабе общее собрание и коллективный анализ произошедшего, составление по выводам новых планов и оргмероприятий. Были поминки. Возле съезда с магистрали сталкеры поставили очередной информационный щит, сообщающий, что всем идиотам, желающим съехать с дороги на территорию России, неплохо бы сначала связаться с дежурным на такой-то частоте и от греха узнать безопасный маршрут.
Идиоты надпись прочитали.
Той же ночью всех жителей Колонии разбудил отдаленный взрыв правильно установленного Кастетом «клеймора», а ранним утром усиленный сталкерами патруль волоком притащил в форт большую связку искореженного металлолома, а еще небрежно выполненный гладкоствольный обрез и вполне исправную винтовку «спрингфильд». Тела двух упрямых и не очень умных визитеров за ночь растащило по кустам мелкое зверье. Кстати, на следующий день Жоэль Дюран, глава клана французских пятнашек, срочно выразил горячее желание всей родни влиться в состав Колонии Форт-Росс. Ничего не тренькнуло: кто-то из ушедших в предгорья французов до сих пор жив-здоров. Но зато уже четвертый сруб встанет на новой улице этого клочка России.
Потеря Хагауджева сильно ударила по обороноспособности Колонии: Алик был не только добрым мужиком — черкес проявил себя готовым бойцом, обстрелянным, видавшим кровь и слезы воином, всегда способным выйти на кон с поднятым мечом. И так нелепо все вышло… Переживали все. Что же касается вопросов укрепления структуры Колонии, то потеря сломала все планы. Алик уже виделся «шерифом русских территорий на Юге» — в широкополой шляпе и с шерифской звездой на груди, местным Уксусниковым, самая должность была для мужика. И работы навалом. А тут…
Я же среди прочих полезных выводов после этих трагических событий сделал для себя еще один — очень важный: сидя на заднице, на Платформе ничего не сделаешь. Будут кусать и бить. Не получается процветать, глядя в мониторы пусть даже самых совершенных следящих систем. Из французов, итальянцев и норвежцев мы выжали все, что могли. Больше всех информации дал Себастьян, но и это лишь крохи. Ничего сверх того уже не узнать.
Ножками надо, ножками. И я принял решение.
Реализовалось оно через четыре дня.

С места, где я сидел, было видно кусок городской стены.
Популярный бар (а скорей таверна) «Бомбей Пегги» стоит рядом с периметром, заведение находится на западной окраине Доусона.
На самом деле никакой стены нет. Изначально жители от страха нагородили приличной крепости высокий тын из сосновых кольев, окруживший всю территорию городка.
Однако быстро всплыли два важных обстоятельства: во-первых, никто не собирался нападать на этот озорной анклав, хотя попервости неуклюжие попытки и предпринимались, а во-вторых, выяснилось, что местные жители отнюдь не горели желанием по первому тревожному призыву мчаться гурьбой на стены и светить между острыми кольями своими головами. Клали они на коллективную оборону большой и толстый. В итоге приличные куски городской стены были снесены, так как мешали свободе передвижения. Сейчас эти остатки частокола — лишь исторические раритеты, которыми