Колония

и выдержкой в алкоголе, и потому смотреть на него очень неприятно. Зато в стакане плещется «чистый шотландский виски», а не обычный для этих мест суррогат из спирта, воды, красителей и вкусовых добавок. Инициация в Крутого Парня осуществляется полным опустошением стакана, а наиболее отважные ужасный палец обсасывают — под восторженные крики датой публики. За ритуалом ревностно наблюдает местный вышибала, а заодно и хранитель пальца — однорукий Вэл Снайдер, строго следящий за тем, чтобы палец не защемили на память.
«Проглотишь или откусишь — штраф или неделя в яме у Герты», — минут пятнадцать назад зловеще напомнил Вэл молодому крестьянину-корейцу, который на моих глазах, не морщась, хлопнул жуткую чарку до дна. Точнее, до пальца. Во как… Но палец-амулет экстатически один хрен кусают, реже прут, и тогда Вэл клеит на стенах объявление о конкурсе на новый знаковый палец. Фактура добывается быстро.
— Это уже шестой, приятель, — с печальным вздохом сообщил мне коренастый здоровяк, заметив мой искренний интерес.
— Ничего себе!
— Один раз проглотили… Голодный араб не выдержал.
Единственной руки толщиной в мою ногу Снайдеру вполне хватает для укрощения строптивых. Тем более не хочется грызть проспиртованный обрубок.
— Хочешь глотнуть с пальчиком? Два талона.
Я отрицательно замотал головой, со всем возможным комфортом расположившись за столом, стоящим у небольшого окошка, где собирался со вкусом пообедать. Жаркое из дикой свинины «очень крупными кусками», прелесть! Посмотрим, посмотрим…
В зале таверны симпатичный интерьер.
Над широким и глубоким камином висит настоящее каноэ из бересты, стойка бара по контуру украшена вбитыми по донца желтыми гильзами револьверных патронов. На втором этаже почти всегда имеются свободные номера. Во всех кабаках Доусона действует святое правило: при продаже спиртного в розлив обязательны комнаты для ночлега перебравших клиентов. Часть столов стоит вне помещения, под матерчатым навесом на открытом воздухе, там цены чуть меньше, а публика чуть грязнее.
Магазинов как таковых в Доусоне нет — вероятно, по причине большого количества желающих заниматься торговлей. При каждом заведении, будь то кабак, меняльная контора, будка зубодера, мастерская, которых тут много, аптека или офис фельдшера, есть своя небольшая лавочка с товарами на удивление богатого ассортимента, где любой клиент может оперативно сдать и поменять все честно или не очень честно добытое. Принимается абсолютно все, никаких запретов и ограничений. Наиболее распространенное средство оплаты — талоны и чеки предпринимателей всех мастей. Курсы совершенно непонятны, и вряд ли их вообще кто-либо знает досконально, кроме владельца меняльной конторы.
Я поменял привезенные с собой в армейском вещмешке патроны двенадцатого калибра на талоны «Бомбея» и две маленькие золотые монетки, мгновенно став настоящим богачом. Дело в том, что местные терминалы поликластеров золота категорически не поставляют, — похоже, что Смотрящие решили таким образом организовать платежные системы. Золотой доллар. В переработку на монеты у местного ювелира идет лишь то золотишко, что переносится вместе с квартирами пятнашек. Судя по всему, драгоценного металла на Амазонку переносится немало. Или же тут патроны в такой цене? По понятным причинам я не мог с ходу задавать слишком много вопросов, стараясь быть неназойливым и незаметным.
Даже переоделся перед поездкой — всем миром подходящую одежду подбирали! Снял крутой кабеласовский камуфляж и напялил короткую кожаную куртку коричневого цвета, взятую у итальянцев.
Честно скажу, я хотел отправиться в разведку один. Но братва тут же встала на дыбы, и мне ясно было сказано, что Федю одного в Доусон Колония не отпустит, невзирая на его должность и звание. Вот так было попрано единоначалие. Я согласился.
Здесь все ходят с оружием, и никто не против такой демонстрации.
Правда, в основном это пистолеты и револьверы, открыто висящие на поясе. Встречается много обрезов типа «хаудахов», но полных аналогов настоящим каноническим девайсам я не увидел. Пользует народ и старинные пистолеты. Крестьяне и путешественники, те, что победнее, ходят со старыми мушкетонами за спиной, им такое разрешают. Остальные же оставляют весь длинномер дома, у охраны рынка, в сейфах кабаков или контор — с винтовками и автоматическим оружием ходить по городу категорически запрещено. Интересно, что следят за этим положением сами жители, официального полицейского управления тут нет, но по городу ходит некий капитан Дик Стивенсон — местный шериф-одиночка, добровольно и при активной помощи наиболее инициативных жителей Доусона