Колония

Биться против Мишки вышли один молодой скандинав и негр, напарнички-дебоширы растворились в толпе, и мне это не понравилось. Я выскочил вперед и сразу пошел по кругу, подняв левую руку вверх в качестве предупреждения, а правую положив на расстегнутую кобуру с кольтом:
— Никто не выходит за круг, завалю! Ты куда лезешь!
Вот и еще один вылез в азарте — я резко толкнул его в грудь.
— Назад! Тоже хочешь встать?
— Что вы, господин, я просто…
— Брысь!
Напротив Мишки, демонстрируя пластику движений, моторно вытанцовывал высокий негр, сценично поигрывая крепкими кулаками. Белый же стоял неподвижно, старательно наливаясь яростью.
— Хорош обезьяну гнуть, ты, хижина дяди Тома! — усмехнулся сталкер. — А лови-ка ты первым.
Я не сомневался в итогах схватки. Вообще плохо представляю, кто может справиться с Сомовым, особенно когда он находится в таком бешенстве. Разве что железобетонные мужики с Кордона.
Мишке пляски соперника скоро наскучили, он одним тигриным прыжком подлетел к негру и, не обращая никакого внимания на торопливые тычки сбоку и запоздалую попытку удара коленом, одним правым локтевым буквально снес его на землю, сразу оборачиваясь в сторону оставшегося противника и одновременно отпрыгивая вбок. У-хх! Хороший хук скандинава пролетел мимо. Сомов ушел и тут же вмазал ногой. Соперник огрызнулся, попытался подойти, но сразу получил жесткий лоу под колено.
Толпа радостно заорала.
— Белорусы, вперед! — услышал я голос Бонанзы.
Тут, наверное, Гоб опять вспомнил про горячее мясо, страшно заревел и, яростно работая двумя лапами, словно бешеная мельница, буквально добил скандинава до границы освещенного круга, где множество заботливых рук тут же вытолкнули ошарашенного напором бойца обратно в ринг. Парень разозлился, вновь ринулся в бой и вновь нарвался на лоукик сталкера, рефлекторно приседая от боли.
— На тебе двойничка! — заорал радостный Сомов и в прыжке всадил обе ножищи в грудь северянину. Лучше бы того телеграфным столбом ударили, честное слово.
Туф-ф! Тело мягко легло в пыль.
Сомов довольно протанцевал пару диких па и тут же, приставив к короткостриженой «площадке» два пальца рогами, спел басом что-то трубадурное и привычно заорал знаменитое из фильма «Александр Невский»:
— Где магистра?!
Из толпы появились двое оставшихся, и старший тут же заявил под довольные крики выигравших пари:
— Мы заплатим два штрафа.
— Три штрафа, господа драчуны, — спокойно откорректировал наказание подошедший капитан Дик Стивенсон. — Еще один мне.
Жестокие тут порядки, однако!
— Согласны, — вымученно откликнулся скандинав.
— Бой закончен, господа, прошу всех расходиться! — бодро гаркнул шериф, и толпа начала рассасываться, большей частью исчезая в таверне.
Сейчас там начнется праздник-той.
— Ты как, Мишка? — озабоченно спросил я у друга. — Цел?
— Да нормально все, Федя, — тяжело ответил сталкер, осторожно трогая пальцем приличные ссадины на скулах. — Смотри-ка ты, с двух сторон успел мне ввалить гадский негритос… Он там живой вообще?
— Живой, водичкой отлили.
Тут к нам подошла хозяйка и, не обращая внимания ни на меня, ни на шерифа, бесцеремонно пощупала бицепс сталкера.
— А скажите, все белорусы такие будут? — промурлыкала женщина, зримо источая плотское и духовное стремление к немедленному и непосредственному сближению со столь выдающимся кулачным бойцом.
— Все! — с рыком ощерился Гоблин, поворачиваясь к ней. — Мы, белорусы, козлов всегда жестко плющили, а главарей их с колоды сдергивали… Развинтился тут у вас народец, как я посмотрю, правильных людей не замечает.
— И не говорите, дорогой мистер Гоблин! Такие экземпляры попадаются, кошмар, некому бедную одинокую даму поберечь. А скажите, мистер, правда ли, что между белорусами и русскими разница невелика?
— Да никакой разницы нет, — уверенно заявил Гоб. — Все мы немного русские, немного белорусы и немного украинцы. И даже евреи.
— Какая прелесть!
— Насчет евреев — так это ты загнул лишнего, — строго сказал я.
— Че тут лишнего, Тео? Вот ты, например.
— Чего!
— Сам же рассказывал историю со своим Израилем…
Твою душу, еще немного — и начнем выбалтывать стратегическую информацию!
— Не спорьте, мальчики, вы и так хороши. Прямо спасители, — сладко пела Герта.
— Во, я и говорю, Спасатели! Приходится нам, белорусам… раз некому больше бярозу заломати.
Я, как мог, перевел последний яркий спич товарища.
— О! Замечательно! Мне сказали, господа, что вы сегодня уезжаете, это правда?
Сомов