Колония

как бы претендует.
Сталкеры из знаменитых игр и книжных штамп-пирамид — пубертатные прыщавые романтики виртуального типа с ломающимися в примитивных гитарных песенках голосами либо переростки-импотенты лет под тридцать, стремящиеся исключительно к личному охабариванию и готовые зомбически идти на зов пресловутого Монолита. Они годами с великим трудом передвигаются по двадцатикилометровой Зоне, устланной гильзами да костями, и все никак не могут запомнить годных путей, как и правил выживания. Всегда готовы стрелять по сокамерникам, отчего мрут как мухи. И еще: они слишком лично-жадные. Общаться с такими не хочется.
Сталкер Платформы есть социально адаптированный человек, постоянно востребованный разведчик и добытчик по призванию, истинно отдающий свою жизнь общественному. У Гоблина вот до сих пор никакого собственного жилья нет… Они любят женщин, а женщины — их. Они мечтают о «пора бы завести ребенка», ждут футбольных матчей, а ищут не врагов и монстров — автокран и токарный станок. Их не надо стимулировать и подгонять: лучше просто не мешать. Скупые рефлексии берегутся для редких посиделок в клубе донжона, а унылой гитаре они предпочитают вечерние танцы. Но упаси господи кого-либо связаться с ними по-взрослому… Наши сталкеры неожиданны для испорченного компьютерными игрушками восприятия, они настоящие, честные, живые. Простые работники поля поиска и боя.
Дай бог каждому из вас такого друга.
Костя сел рядом, стараясь заглянуть в бланки.
— Что там читаешь, чего нового?
— Нового… Ну, из действительно интересного: Сотников у Манилы два баркаса купил: у филиппинцев судоверфь в полную силу заработала, на общесоюзной ярмарке представляли. Двадцатиметровые мореходные суда, годны под парус, без движков. По погоде бадхи будут перегонять их в Балаклаву, а потом на Волгу. Первый уже у цыган стоит, второй в апреле подгонят.
— Хороший размерчик! Паруса нам побоку, а вот двигун… Да какие проблемы, поставим, лучше сразу пару. На что их Главный взял?
— «Удары», новый арсенальный вариант, и боеприпас к ним, Маниле его не дадут, не в добычу. Сначала хотели прибор на базе «сорокапятки» им двинуть, но Главный решил, что на Ганге никого слишком хорошо вооружать не стоит. Хотя за такой калибр…
— Пока Гюнтер сорокапятимиллиметровый автомат не сделает, никому такую мощу давать нельзя. А боеприпасом Сотников их грамотно на крючок садит.
— Манилу непросто на крюк нанизать, ушлые ребята.
— Ушлых Смотрящие не любят. А самим делать — это сроки и силы. Еще что?
— Разведка тяжелых вверх по Волге ходила, лед стоит в ста тридцати километрах от Шпрее.
— О-па! Зима, бро… А мы тут ташкентим. Крепкий лед?
— Тонкий, но флот блокирован. Гонта этим воспользовался и зачистил берега наглухо, шесть моторных лодок в Берлин притащил — сборная солянка, три ломаные.
— Ай, молодец Гришка! Сам-то что думаешь?
— Честно? Знаешь, ничего не думаю. Мне своих проблем хватает. Вот так бессовестно, Костя.
Сталкеры вернулись через три дня — усталые, вымокшие, голодные и злые. Ничего не нашли, только ноги сбили.
— Образцы хоть собрали? Чего интересного есть? — спросила у мужа Ольга.
— Кому и тараканы интересны… Собрали, целый гульбарий, Сомов особо старался, да, Миха?
— Знаешь что, командир, муля какая-то во всем этом есть, — сквозь зубы буркнул Гоблин во время импровизированного отчета в «кофейном уголке». — Нюанс, как ты говоришь. Тупо искать бесполезняк: здесь какой-то другой расклад — вот его и надо прорубить.
— Ты имеешь в виду другой принцип разброса материальных поощрений?
— Что-то вроде того. Хотя и локалки должны быть: мы же нашли одну.
И опять я сказал себе, что сталкерам виднее, прислушаться надо. Не нашли и не нашли, не их вина, старались ребята, вымотались. Да я и не рассчитывал в общем-то на халяву — в былых приключениях мне не доводилось самому локалки находить, больше легендарики слышал на этот счет и восторженных воспоминаний об ассортименте, так что буду рассчитывать на себя и «шоколадку».
Если оглянуться вокруг, все вроде бы идет нормально: мы разведываем, строим, получаем и обживаемся. Гостей ждем, люди тянутся. Я специально ездил погожим днем со сталкерами в румынскую деревню, там целых три дома, огромный общий двор, капитально люди встали. Познакомились. Почти… Староста селения, солидный коренастый мужик лет пятидесяти по имени Мариус Оничану сам вышел навстречу в сопровождении тройки крепких отроков с обрезами, однако внутрь не позвал: люди ученые, на воду дуют. Поговорили хорошо — в следующий раз, чувствую, будет совсем другой итог. Пригласил старосту на новогодний праздник: мы