Жизнь старшины Степана Нефедова. Альтернативная история (история ли?) и попытка рассказать об Империи, где живут не только люди. Кто-то из знакомых назвал рассказы про старшину Нефедова ‘русским Ведьмаком’. Отчасти это так. И не так.Рассказы этого цикла – попытка соединить альтернативную историю и патриотическую фантастику. Главный герой – старшина Степан Нефёдов. Место действия – Россия, которая могла быть.
Авторы: Шарапов Вадим Викторович
вы еще выдавали себя за любителя редких оккультных книг. За простого антиквара. Надо думать, сейчас у вас в портфеле тоже антиквариат, магистр?
Старик молчал. Его плечи слегка напряглись, пальцы на ручке портфеля побелели от напряжения.
– Тихо, – сказал полковник, – не советую. Если не они, – Иванцов кивнул на солдат, – то Степан вас скрутит, не успеете и пальцем пошевелить.
Нефедов поднял голову и равнодушно посмотрел на немца. Ему не было никакого дела до того, что сейчас творится вокруг, но, поймав его взгляд, Альфред Фогель обмяк, ссутулился и тихо охнул.
– Господин полковник, у меня сердце… Я прошу обращаться со мной, как с военнопленным. Я настаиваю.
– В часть. Отвечаете головой, – Иванцов властно понизил голос, и солдаты подхватили археолога за локти, повели к «виллису», тихо рычавшему поодаль мотором.
– Ты знаешь, кого ты привел, Степан? Ему же цены нет! Это он проектировал всю руническую сеть Кенигсберга, все ловушки, связки, точки входа! – Иванцов, впервые за много дней, улыбался. – Не будь меня, так бы и ушел старый волчара, и особисты бы ничего не узнали. А ты его привел, старшина. Ну, верти дырку в гимнастерке. Буду писать представление на орден.
Степан Нефедов медленно расстегнул ремень с кобурой и протянул его полковнику. Рука повисла в воздухе. Иванцов непонимающе смотрел на старшину. Еле шевеля губами, Нефедов проговорил:
– Товарищ полковник. Готов пойти под арест. Я погубил свой взвод, подвел людей. Обещал им, что они выйдут отсюда живыми. Я их обманул. Готов пойти под арест.
– Да ты что… Степан? – Иванцов ошеломленно протянул руку. – Задание твое выполнено. Понимаю, тяжело своих людей терять. Но на то и война, старшина!
– Все мы так говорим. На то и война, товарищ полковник.
Степан Нефедов отвернулся от Иванцова и пошел как пьяный, не разбирая дороги, волоча за собой ремень с кобурой. Он шел, тяжело поднимая ноги, спотыкаясь в неглубоких воронках. Полковник глядел ему вслед. Горькие складки у его губ прорезались глубже. Он посмотрел на Ласса, который так же неотрывно смотрел в спину уходящему.
– Пригляди за ним, ладно?
Альв кивнул. Полковник Иванцов подошел к «виллису» и прищурился, заслоняясь ладонью.
Над дымными пожарищами Кёнигсберга вставало солнце.
– Приказать тебе не могу. Сам понимаешь. Могу только просить. Ты эти места лучше всех знаешь.
– Не надо. Когда?
– Сегодня ночью.
– Идти одному?
– Одному. Двоих прикрыть не получится. У них там, кроме волчьих ям, еще и маги, сам понимаешь. Но тропу мы тебе пробьем.
– Ясно. Разрешите идти готовиться?
– Погоди. Документы сдай, награды…
– Наград не ношу. Книжка вот. Да не первый раз, все как надо сделаю.
– Знаю. Иди. Нет, погоди, Степан.
Полковник Иванцов крепко стиснул твердую ладонь. Положил руку на плечо старшины, хотел что-то сказать, но осекся – развернул Нефедова, легонько подтолкнул в спину. «Иди».
Дождался, пока тот вышел, сам сел за стол, поставил локти на разложенную карту. Кулаками подпер виски и закрыл глаза.
Степан Нефедов сидел на чурбачке, смолил, щурясь от едкого дыма, папиросу и неспешно выстругивал что-то ножом из дощечки. Мелкий дождь моросил, покрывая выцветшую гимнастерку темными крапинками, но старшина внимания на это не обращал – прицеливался к светлой деревяшке, чертил финкой, срезал тонкую, витую стружку. Кто-то прошел рядом, встал перед ним, угловатая тень накрыла Нефедова с головой.
– Отскочи, Чугай, – не поднимая глаз, буркнул старшина, продолжая резать, – свет застишь. Батя стекольщиком был?
– Папаша у меня всю жизнь печником работал, – Чугай опустился на траву рядом, крякнул, примащиваясь огромным телом. Потом и вовсе лег, заложил ручищи за голову, стал смотреть в небо.
– Сказать что-то хотел? – Нефедов закончил вырезать два плоских острых колышка и теперь кончиком лезвия царапал на них какие-то значки. Чугай промолчал. Степан наконец поглядел на него усмешливо, покатал в зубах мокрый мундштук окурка, выплюнул под сапоги.
– Я говорю – сказать чего хотел, или так, на тучки небесные полюбоваться пришел?
– Ну… – начал тот неохотно. Потрещал костяшками пальцев, потом протянул дальше:
– В общем, ребята прислали. Спрашивают, что такое намечается. Вы же у начальства были, товарищ старшина?
– Вань, а Вань? Ты с каких пор меня на «Вы» стал величать? – Степан дунул на колышки, спрятал их за голенище, а финку сунул в брезентовые ножны. – Начальства рядом вроде нету.
– Степан Матвеич, – Чугай
