Командир Особого взвода

туда глядишь? Туда и по грибы никто не плавает, одни медведи шастают.
Старшина Нефедов не слушал его. Он думал о своем.

Генерал Иванцов аккуратно свернул носовой платок, вытер им вспотевший лоб и снова потянулся к стакану с чаем. Сидящий напротив Степан Нефедов свой чай уже допил, и теперь рассеянно сгибал в пальцах ложку, точно пластилиновую скатывая ее в трубку.
– Ты что делаешь? – прогудел Иванцов. – У меня на всех вас ложек не хватит! А ну, положи!
Спохватившись, старшина ложку привел в порядок, коротко извинился.
– Ерунда. Ты вот о чем лучше думай, Степан, – Иванцов подошел к сейфу, шлепнул на стол карту, – вот об этом. Война закончилась, надо мирную жизнь строить.
Нефедов хмыкнул.
– Для кого закончилась, – сказал он, невольно дотронувшись до шрама на щеке, – а для кого и нет.
– Для всех закончилась! – Иванцов достал изгрызенный янтарный мундштук, зарядил его сигаретой. – И ты не исключение.
– Я – исключение, – Нефедов сумрачно посмотрел в глаза генералу, без напряжения выдержал посуровевший вгляд, зрачки в зрачки, – и мои люди тоже такие же.
– Люди… нелюди… – генерал резко пододвинул стул, сел, уперся локтями в карту. – Хватит, старшина! Ты уже давно не хуже меня во всем этом разбираешься! Пользуешься тем, что я тебя не могу спросить, не жмут ли погоны. Потому что и снимать у тебя нечего, да и не за что… пока. Слушай внимательно, Нефедов. Война – кончилась.
– Это я знаю. Демобилизация идет вовсю. Только нас она, как я понимаю, не касается, верно, товарищ генерал? О каком тогда конце речь?
Генерал досадливо крякнул, затушил окурок в бронзовой пепельнице, изображающей лапоть.
– Вот же… Что мне с тобой делать, Степан? Все правильно ты говоришь. Только не с той стороны. Твой взвод – это, как ты понимаешь, настолько ценная боевая часть, что распускать ее пока никто не собирается. Таких частей у нас – раз, два и обчелся, но ни у кого нет подобного боевого опыта, как у Особого взвода номер три.
Нефедов вздернул бровь. Он впервые слышал про номер.
– Три? – переспросил он. – А первые два где?
– Это, брат, нам с тобой знать не нужно. Нету их. Сгинули. Первый – еще до войны. Больше ничего не скажу, да и не об этом речь. – Иванцов шумно выдохнул, потер щеки ладонями. – Устал я. Выспаться бы, а? Слушай дальше. Ждет тебя, красавец писаный, дальняя дорога… На Енисей, в тайгу.
– А ручку позолотят мне там? Знакомые места, – Нефедов закурил.
– Знакомые, да не совсем. Смотри на карту.
Оба склонились над бумагой.
– Здесь все и будет, – Иванцов ткнул пальцем в карту. – Над Енисеем. Стране нужна атомная энергия, Степан.
– Ясно, – старшина отвел равнодушный взгляд от карты. Он накрепко запомнил все топографические цифры, изгибы Енисея, метки высот и теперь укладывал их в памяти: аккуратно, точно в свой потертый планшет. Остальное было не его делом. – Какова наша задача?
– Прыткий какой, ты смотри… Это место там называют Гора. И там, что бы ни случилось, будет построен комбинат. Секретный комбинат, Степан, – генерал нажал голосом на слово «секретный».
– Мало ли у нас секретов? – Нефедов пожал плечами. Иванцов устало посмотрел на карту.
– Немало… Только тут другое. Именно на этой Горе или в ее окрестностях три месяца назад оборвалась связь с Особым взводом номер два.
Когда он отвел глаза от стола, перед ним сидел будто бы другой человек. Старшина прищурился и глядел на генерала своим обычным, холодным и цепким взглядом, в котором не было ничего человеческого. Такой взгляд бывает у хорошего стрелка, перед тем, как пуля из ствола винтовки безошибочно находит цель. Живую цель.
– Всех не возьму, – сказал он, – пусть люди отдохнут. А Сашке Конюхову и вовсе на свадьбу пора.
– Так-то лучше, – генерал закурил снова.

– Ласс.
Слово было произнесено шепотом, одним шевелением губ. Вокруг не было никого – но несколько мгновений спустя из тьмы, которую ручной фонарик располосовал желтым конусом света, вперед шагнула фигура. Остановилась на самой границе света и тьмы. Тихо брякнули костяные амулеты, намеренно сжатые в ладони. Нефедов выключил фонарик.
– Старший…
Еле слышное шипение в голосе ясно показывало, что рядом стоит альв. Но старшина и так знал, кто перед ним.
– Ласс… – он помолчал и перешел на язык, знакомый с детства, потому что найти в русском нужные интонации было трудно. – Приказывать не хочу и не буду. Людская война кончилась. Ты сам знаешь, что договор с альвами почти утратил силу, теперь вы не обязаны нам помогать. Альвы честно сражались рядом с нами, теперь ваши земли в неприкосновенности. Ты знаешь