Люди, которые отправились в роскошный океанский круиз, могли купить все, о чем другие только мечтают. Жизнь казалась им воплощенным раем, и никто не ожидал встречи с ураганом, бушующим не только в пространстве, но и во времени. Поврежденный лайнер приткнулся к острову, а вокруг лежало Карибское море, и более трех веков отделяло пассажиров и экипаж от родной эпохи.
Авторы: Волков Алексей Алексеевич
узнал. И жена у тебя просто красавица, – галантно добавил бывший командир.
Виктория благодарно улыбнулась в ответ.
– Ну, как ты? – спросил Кабанов своего бывшего рядового. – Живешь, как вижу, неплохо. Чем занимаешься?
– Да как сказать?.. Своя фирма. Не большая, но и не маленькая, – без особой гордости сообщил Ширяев. – Посреднические сделки, дилерство и все такое прочее. Особо похвалиться нечем, но и жаловаться не приходится. А вы? Я так понял, что из армии вы ушли?
– Ушел. – Кабанов снова вздохнул, вспомнив чтото. – Но, в отличие от тебя, фирмы своей не завел. Не мое это дело. Я служака, а не бизнесмен. Работаю начальником охраны у Лудицкого. Есть такой депутат.
– Знаю, – кивнул Григорий. – Вика, – повернулся он к жене, – ты извини, но мы столько не виделись… Мы посидим немного в барчике. Хорошо?
– Только учти: пить я могу чисто символически. Правда, шеф смотрит на все это сквозь пальцы, да и с дежурства я сменился, но все равно. Я же не на отдыхе, – предупредил Кабанов, и это предупреждение в сочетании с недавним комплиментом разрешило колебания Виктории.
– Допозднато хоть не засиживайтесь, – ласково, как идеальная жена, произнесла она.
– Был очень рад познакомиться. Надеюсь, мы еще не раз встретимся, – раскланялся Кабанов. Григорий, не теряя времени, уже устремился в глубины судна, на ходу прикидывая, который из баров находится к ним поближе.
– За встречу! – предложил тост Кабанов, когда бывшие однополчане покойно устроились в уютном помещении.
– За встречу, лейтенант! – откликнулся Ширяев, но тут же поправился: – То есть капитан. Привычка.
Чокнулись, чуть приложились к рюмкам с коньяком и дружно закурили, настраиваясь на неторопливую беседу.
– А выто как? – выдержав положенную паузу, спросил Григорий. – Давно дембельнулись?
– Давно, – сказал Кабанов, затянулся и повторил: – Очень давно.
С чего начать? Как говаривал не помню кто: «Где найти начало того конца, которым оканчивается начало?» Ведь, в принципе, каким бы неожиданным ни стало случившееся, для каждого из нас все началось значительно раньше. Не окажись мы на борту «Некрасова», и жизнь продолжала бы идти своим чередом. А на нашем месте, скорее всего, оказались бы другие.
А может, и нет. Корабль мог немного задержаться в пути или, наоборот, чуть прибавить ход, и тогда мне не пришлось бы писать эти строки.
Впрочем, теперь это уже не имеет никакого значения. Все равно никто из нас не в состоянии объяснить в этой истории хоть чтонибудь. Сплошные домыслы, коекак скрепляющие факты, да и сами эти факты попахивают чемто сверхъестественным. Ученыхто среди нас нет. Хотя уверен: окажись они на борту, толкового объяснения мы не дождались бы и от них. А хоть бы и дождались, исправить случившееся не в нашей власти. Гораздо важнее осознать сам факт и, исходя из него, обдумать, что же нам делать дальше.
И всетаки для каждого из нас в отдельности все происшедшее – злая шутка ополчившейся против него судьбы. Есть сотни способов провести отпуск. Надо, в конце концов, иметь достаточно денег, чтобы отправиться в морской круиз, а деньги эти нужно еще сперва заработать. И это в стране, где, честно трудясь, будешь едваедва сводить концы с концами!
Не стану говорить за всех, но для меня эта история началась задолго до злосчастного круиза. Вернее, еще не сама история, а мой путь к ней. Ведь я никогда не собирался становиться моряком да и вообще пускаться в какиелибо странствия по волнам. Но пошутила судьба, незаметно нанизав на свою нить бусинки пустяковых на первый взгляд происшествий. И ничего не предвещало, что мне суждено вляпаться в такую переделку.
Родился я у моря, в тех краях, что ныне волею все той же судьбы неожиданно стали заграницей. Детство мое прошло в портовом городе. Отец был капитаном рыболовного траулера, и видел я его не особенно часто. Рейсы тогда длились по полгода без захода в зарубежные порты. Шесть месяцев бултыхания гденибудь в Северном море или Атлантике, раскачивающаяся под ногами палуба, ни нормального отдыха, ничего!
Зная это по рассказам отца, я никогда не болел морской романтикой, понимая, что плавание – просто тяжелый труд, и рано усвоил фразу, которую частенько любил повторять отец: «Хорошо море с берега, а корабль – на картинке». Вдобавок в детстве мне попалась «Цусима» НовиковаПрибоя, и описание гибели моряков, не имевших времени выбраться из отсеков, оказало такое влияние на мою впечатлительную и неокрепшую душу, что мне до сих пор становится не по себе, когда я думаю о толще воды под днищем любого корабля.
Каждому свое. Я не считаю себя трусом.
