Командор. Гексалогия

Лудицкого, Славой Чертковым и Колей Ившиным, а также его секретарем (бдительная супруга не позволяла мужу держать секретаршу) Димой Зайцевым должен был сопровождать шефа в путешествии.
Так я и оказался вовлечен в нашу отнюдь не веселую историю. С самого начала я подсознательно ждал, что случится чтото нехорошее, однако это неопределенное «чтото» рисовалось мне довольно банально: какиенибудь аварии, штормы, пробоины, гибель нашего белого левиафана. Я даже решил для себя: случись нечто подобное «Нахимову» – пущу пулю в висок. Все лучше, чем хлебать перед смертью соленую воду. Главное – не поспешить и не выстрелить преждевременно. Только в тот момент, когда окончательно станет ясно: все, крышка. Возможность самому избрать свой конец меня несколько успокоила. Не совсем, но всетаки…
«Некрасов» выглядел впечатляюще. Город, где я родился и рос, принимал главным образом рыболовецкие суда. Всевозможные МРТ, МРТР, СРТ, СРТМК, БМРТ – сплошные аббревиатуры. Это только в старые, почемуто называемые добрыми времена в ходу были сладкозвучные фрегаты, корветы, бриги.
Траулеры не поражали своими размерами. Разве что БМРТ походил на корабль, как его представляют далекие от моря люди, да и то ни особых удобств, ни красоты в нем не было. Чисто рабочее судно с выемкой на корме для подъема трала и экипажем человек в восемьдесят.
Заходили к нам и торговые суда, и танкеры. Порт был незамерзающим и работал круглый год. Суда причаливали и свои, и иностранные, но пассажирские лайнеры к нам не заглядывали никогда. Времена были невыездными, да и удел лайнеров – порты покрупнее.
Если честно – а какой смысл врать себе самому? – то, прожив первые семнадцать лет жизни у моря, пассажирские теплоходы я видел только в фильмах и на картинках.
Эх, многое бы я дал, лишь бы не видеть их вообще!
Но судьба распорядилась иначе и сделала меня пассажиром, а выхода у меня не было. Не уходить же с неплохой работы изза потаенных детских страхов?
Ослепительно белый корпус, ряды иллюминаторов по бортам, а внутри – жилые палубы, салоны, бары, ковровые дорожки вдоль коридоров, предупредительная прислуга… Не корабль – плавучий рай для тех, кому нравится лицезреть морские просторы.
Ято к числу таких людей не отношусь…
Признаюсь, первое, что я сделал, едва у меня появилось относительно свободное время, – тщательнейшим образом изучил весь путь от своей каюты до шлюпочной палубы. И запомнил его так, что сумел бы даже в полной темноте преодолеть все изгибы коридоров и многочисленные трапы – короче, все препятствия к возможному спасению. Путь этот оказался довольно длинным, однако, если учесть мою спортивную подготовку, успеть было вполне возможно. Может, комуто все это покажется смешным, но если бы так поступали все, количество жертв при катастрофах наверняка бы уменьшилось. С другой стороны, и «Нахимов», и «Эстония» погибли почти мгновенно, а ведь надо еще успеть сообразить в чем дело и убедиться, что судно действительно тонет. Проснуться, наконец.
А пассажиров оказалось многовато. Не скажу, что лайнер был набит под завязку – знаю, что несколько кают так и остались пустыми, – но всетаки народу хватало. При всей кажущейся пестроте основную массу пассажиров можно было обозначить весьма коротко: так называемые «новые русские». Многие были с женами и детьми, многие с любовницами, а некоторые, подобно моему шефу, даже с телохранителями.
В первый же день я заметил несколько знакомых лиц тех, кто в разное время общался с Лудицким: банкира Грумова с женой; Флейшмана – молодого, лет на шесть или семь младше меня, однако, не в пример мне, богатого владельца какойто фирмы (он прихватил с собой в путешествие свою секретутку, со светской непринужденностью выделив ей место в своей каюте); Рдецкого…
Про последнего я слышал, что он – вор в законе, и вполне готов в это поверить, хотя родная милиция его не трогала. А мнето что? С уголовными авторитетами мои жизненные пути не пересекались, и меня это вполне устраивало. Я не Шерлок Холмс, и тем более не герой тупых американских боевиков, всегда готовый сразиться в одиночку с любой встречной бандой. Жизнь – не кино. У нас если убивают, то убивают всерьез, и при этом бывает весьма больно.
Из знакомых телохранителей я тогда же приметил двоих. С одним из них, Генкой Грушевским, мы порой выпивали да и в тире виделись частенько. Парень он был неплохой, из бывших спецназовцев, стрелок же вообще отменный. Из своего ТТ (он предпочитал эту марку) шутя успевал раза три попасть в подброшенную консервную банку.
Что касается второго знакомого, телохрана Рдецкого по имени Жора, то с ним я близко знаком не был и желания знакомиться не испытывал. Здоровенный как бык и с мозгами того же быка, он производил