Люди, которые отправились в роскошный океанский круиз, могли купить все, о чем другие только мечтают. Жизнь казалась им воплощенным раем, и никто не ожидал встречи с ураганом, бушующим не только в пространстве, но и во времени. Поврежденный лайнер приткнулся к острову, а вокруг лежало Карибское море, и более трех веков отделяло пассажиров и экипаж от родной эпохи.
Авторы: Волков Алексей Алексеевич
ошибаюсь, так и не ответили на вопрос: что же такое время? Бессмысленно строить догадки. Для нас важен сам факт, а не причины. Тем более что самое главное ясно: мы никогда не сможем вернуться в знакомый нам мир. Долгой или короткой станет наша жизнь, но мы проведем ее здесь. Наши желания ничего не изменят.
Почти все, кто был на лайнере, погибли. Нас осталось очень мало, чтобы оказать заметное влияние на ход истории. Да и возможно ли такое в принципе?
Опять философский вопрос, на который нам не найти ответа. Да и не такие уж мы знатоки истории, чтобы с уверенностью сказать, что именно было, а чего не было. Вдобавок история полна умолчаний и фактов, которые можно трактовать всяко. Человек в ней – песчинка, и вряд ли кто из ученых найдет упоминание о нашей судьбе. Тем более что мы по молчаливому уговору ничего не рассказываем о своем появлении. Может, чтонибудь понял или догадался, побывав на «Некрасове», сэр Джейкоб, но он и все его люди мертвы.
Я попрежнему надеюсь вернуться в Россию. Мне довелось стать свидетелем ее упадка и потому вдвойне хочется увидеть своими глазами ее бурный взлет. Пусть я заранее знаю, чем все это закончится, но два века расцвета – срок не такой уж и малый. В конце концов, служить своему отечеству – разве это не долг каждого уважающего себя человека? Знаю, что будет трудно, что не ждут меня там молочные реки с кисельными берегами, да и Петр – мужик крутой, но не все же сразу. Видно, надо было пройти и через это, чтобы выбраться из застойной трясины. Лучше так, чем как во времена другой перестройки! Государство сейчас начнет крепнуть и расти, а не уменьшаться изза склок безответственных политиков. На этих условиях и самая тяжелая служба покажется счастьем. И потому – вперед!
Вот только чем дальше, тем больше отдаляется моя цель. Порою кажется, что мне целый век суждено мотаться среди здешних островов по надоевшим волнам флибустьерского моря. То одно, то другое, и так без намека на счастливый конец.
Сейчас, пятого июня тысяча шестьсот девяносто второго года, когда мы, немногие уцелевшие, так счастливо и нежданно соединились, закончился один из этапов нашей невольной фантастической одиссеи. У нас есть корабль, мы снова свободны, но не поднесет ли нам судьба очередную, круто меняющую жизнь пакость? А если и нет, то найдутся сотни других причин, способных на какоето время задержать нас здесь. Не зря матросы шушукаются между собой, не поднять ли нам Веселый Роджер? Самое смешное, что капитаном они почемуто видят меня. При этом и французы, и присоединившиеся при бегстве из тюрьмы англичане зовут меня Командором и смотрят как на своего единственного начальника.
Не знаю почему, но чтото шепчет мне: приключения не закончились. Случившееся – лишь прелюдия. Одиссей возвращался в Итаку добрых двадцать лет, если мне не изменяет память. Но неужели наша одиссея продлится столько же?
Как бы то ни было, моя записная книжка подошла к концу. Осталась последняя страница. Как ни экономь… Были моменты, когда я и не думал, что мне суждено дописать ее до конца. Поэтому старался, излагал все подробно и лишь потом спохватился и стал экономить слова и страницы. Но вот ведь – и дожил, и дописал.
Накануне Наташа и Юля признались мне, что рады случившемуся. Не попади «Некрасов» в прошлое, мы бы никогда не узнали друг друга, хотя не раз и не два встречались на тех же палубах. Потребовалась катастрофа, чтобы мы соединились. Девочки счастливы и не хотят жалеть о пережитом, каким бы страшным оно порой ни бывало.
Я это пишу не затем, чтобы похвалить себя. Во многом мои и их чувства совпадают, и одно из таких совпадений в том, что я смотрю на случившееся как на подарок судьбы. Последние несколько лет я не жил, а существовал, как и очень многие в мое время и в моей стране. Работа ради прокорма, впереди никакой цели, в настоящем никакого смысла. Растительное существование без надежды на перемены.
Да, почти все мои спутники погибли, и мне жаль многих из них. Но мало ли людей погибает ежедневно в России в мирном двадцать первом веке? А здесь я живу, а не прозябаю. Знать, что многое зависит от тебя, что ты сам творец своей судьбы, а не ее раб, использовать на полную силу все свои возможности – это ли не настоящее счастье?! И пусть даже мне будет суждено прожить совсем немного, так лучше месяц подлинной жизни, чем полвека ее суррогата.
Пиратская романтика – это выдумки романистов. Поиски высшей свободы, которой в их годы на суше было уже не отыскать. Но высшая свобода для меня – в служении моему отечеству. Как можно называть романтикой капризы переменчивого моря, маленькие и до отказа набитые людьми утлые кораблики, вонь неделями не мытых тел, скудную полупротухшую пищу, бессмысленную жестокость, потоки проливаемой крови?..
И все же хочу закончить
