Люди, которые отправились в роскошный океанский круиз, могли купить все, о чем другие только мечтают. Жизнь казалась им воплощенным раем, и никто не ожидал встречи с ураганом, бушующим не только в пространстве, но и во времени. Поврежденный лайнер приткнулся к острову, а вокруг лежало Карибское море, и более трех веков отделяло пассажиров и экипаж от родной эпохи.
Авторы: Волков Алексей Алексеевич
Пока же мы с канониром стояли друг против друга и молчали. Это жену можно выбрать под влиянием мгновенного импульса. Ошибешься – разведешься. Неприятно, зато не смертельно. Нам же предстояло или не предстояло стать компаньонами в таком деле, где ошибка в выборе становилась роковой. Без красных слов и натяжек.
Мне ЖанЖак понравился. Крепкий, видавший виды мужчина. Черные волосы заплетены в косичку, в ухе торчит серьга, но это так, антураж. Чувствовалась в нем исполненная достоинством сила, причем не только физическая. Своеволие чувствовалось тоже. Оно и понятно: море не терпит рабов. Приказы начальства святы, в противном случае плыть всем придется по вертикали, но должна быть уверенность, что начальник не самодур и приказы его разумны. В противном случае ничто не помешает выбрать другого начальника. Так сказать, проявить разумную инициативу снизу.
А вот что мне понравилось в его наряде, так это перевязи с заткнутыми в них пистолетами. Надо будет завести себе такие же. Только пистолетов чтобы было не две пары, а минимум три. Патроновто к револьверу практически нет. Но это так, чисто практическое.
Короче говоря, в разведку с Гранье я бы пошел, несмотря на все его заморочки.
Вопрос: а он со мной? Боюсь, капитан из меня липовый. Тактику парусного флота не знаю, в навигации не разбираюсь, даже названий многочисленного такелажа выучить как следует не успел. Одно только прозвище, которое еще оправдывать и оправдывать.
– Тебя называют Командором? – наконец спросил ЖанЖак поанглийски.
– Да.
Гранье помолчал еще, а затем сообщил:
– О тебе много говорят. Что ты взорвал форт в ПортРойале, освободил заключенных из тюрьмы, угнал бригантину.
Слава богу, про разрушенный город ЖанЖак ничего не сказал.
Я неопределенно пожал плечами. Хвастать не хотелось. Отрицать или доказывать – тем более.
Мелькнула подспудная мысль, что, с одной стороны, в этих разговорах ничего хорошего нет. Если бы все мои соплаватели умели хранить молчание, никто бы не смог обвинить меня на той, ставшей вражеской, стороне. Известность может не только помогать, но и вредить. Кто знает, как повернется в дальнейшем наша одиссея?
Впрочем, прозвище не имя.
– Так это правда? – повторно спросил ЖанЖак.
Молчать дальше было невежливо, и я ответил:
– У меня не было другого выхода.
Не знаю, что в этой искренней фразе было смешного, но пришедшие дружно захохотали. Они смеялись искренно, самозабвенно. У коекого даже выступили слезы.
– Да… – когда приступ веселья стих, протянул Гранье. – Знаешь, а ведь в тебе чтото действительно есть. У нас к тебе разговор.
– Хорошо. Но не вести же его всухую… – Я подозвал Билли и приказал: – Бочонок с ромом. Для начала.
И снова мои слова вызвали смех. Похоже, не умеют тут гулять порусски, когда выпиваешь гораздо больше, чем мог бы, но всетаки намного меньше, чем хотел.
Конечно, направиться в кабак было бы лучше, только, вопервых, вряд ли хоть один из них работал в такую рань, а вовторых, беседовать в общем зале с целой толпой всетаки тяжеловато.
Смех быстро сменился вполне понятным возбуждением. Коекто из прибывших, как быстро оказалось, знал моего боцмана и еще коекого из англичан по довоенным совместным плаваниям. Французская часть команды до сих пор находилась на берегу. Женщинам же я заранее велел не показываться во избежание возможных эксцессов. Все же мужская вольница – это нечто особенное, и незачем вводить ее во искушение. Женщин в Архипелаге намного меньше, и на каждую готовы претендовать по нескольку кавалеров.
Мы наполнили разнокалиберную посуду, болееменее дружно осушили ее прямо на палубе, и я, выждав положенное время, обратился к Гранье:
– Слушаю тебя, ЖанЖак.
Канонир не удивился, что я знаю его имя. К чему, когда рядом со мною стоял Ширяев?
Он шагнул чуть в сторону, ласково провел рукой по ближайшей пушке и улыбнулся. Улыбка была широкой и открытой.
– Командор Санглиер! Мы желаем поступить под твою команду.
Пришедшие с Гранье флибустьеры согласно загалдели.
Да… Видно, придется изучать французский язык. Но кто ж знал?
Я не спеша прошелся по палубе. Всматривался в загорелые обветренные лица, стремясь по выражениям постигнуть внутренний мир этих суровых людей.
– Хорошо. У меня одно условие… – Собственно, условий было два, но второе, железная дисциплина в море, подразумевалось само собой. Вернее, зависит она не от договора, а от авторитета командира. Не будет авторитета – и никакие соглашения не удержат экипаж от всевозможных выходок.
Флибустьеры притихли, заранее пытаясь понять, что же я им скажу.
– Условие простое. Никаких излишних жестокостей. Пленных не
