Люди, которые отправились в роскошный океанский круиз, могли купить все, о чем другие только мечтают. Жизнь казалась им воплощенным раем, и никто не ожидал встречи с ураганом, бушующим не только в пространстве, но и во времени. Поврежденный лайнер приткнулся к острову, а вокруг лежало Карибское море, и более трех веков отделяло пассажиров и экипаж от родной эпохи.
Авторы: Волков Алексей Алексеевич
Да и не бегать же от каждого паруса лишь потому, что он может оказаться враждебным!
Спустя час картина прояснилась. Чужой корабль оказался фрегатом, идущим под французским флагом.
Многие из матросов облегченно перекрестились, и лишь Толстый Жак остался верен себе:
– Три тысячи чертей и якорь в одно место! Дьявол не отвернулся от нас, песье отродье!
Корабли медленно сближались. Купец попрежнему усиленно маневрировал, пытаясь обмануть коварный ветер, фрегат бодро двигался с попутным, лишь изредка корректируя курс в соответствии с маневрами «Толстушки Анны».
Прошло еще не меньше двух часов, пока корабли наконец сошлись. Фрегат развернулся, оказался совсем рядом с купцом, и Толстый Жак проорал в рупор:
– Боцман! Мать твою за ногу! Готовь шлюпку!
Матросы торопливо бросились выполнять приказание. Но тут фрегат слегка изменил курс и пошел на сближение.
– Эй! Вы что, с ума сошли? Дьявол вас забери! – крикнул Сабиньяк в сторону накатывающего фрегата.
Словно в ответ на его ругань, французский флаг на встреченном корабле дернулся, пошел вниз, а на его место торопливо взметнулось черное полотнище с изображением хищно изогнутой здоровенной кошки.
Любые команды запоздали, как и ответные действия. Напрасно наиболее расторопные матросы устремились за оружием, а рулевой торопливо завертел штурвал. Время было упущено безвозвратно.
С фрегата полетели кошки, впились «Толстушке Анне» в борт, и десятки крепких рук потянули канаты, сводя корабли вплотную.
Грозно затрещали выстрелы. Пираты не стали вводить в действие артиллерию, однако их мушкеты изрядно проредили застигнутый врасплох экипаж купца. И почти сразу на палубу хлынула лавина искателей легкой добычи.
Во главе флибустьеров шли двое предводителей. Один уже в летах с хищно изогнутым носом и второй, стройный, в богатом камзоле с несколько женственным лицом.
Особого сопротивления не было. Лишь коекто из тех, кто успел вооружиться, попробовал отбиться от пиратов, да на квартердеке офицеры выхватили из ножен шпаги.
Куда там! Один из пиратских главарей, тот самый, с женственным лицом и такой же фигурой, походя проткнул ближайшего к нему помощника Толстого Жака и подскочил к капитану.
Толстый Жак отнюдь не был трусом. За четверть века, которые ему довелось провести в море, он не только водил грузовые суда. В юности Сабиньяку доводилось пиратствовать самому, позднее – отбиваться от любителей чужого добра. Не будь нападение таким внезапным, капитан «Толстушки Анны» приложил бы все силы, чтобы выйти из схватки если не победителем, то хотя бы удачливым беглецом. Теперь же никаких шансов на спасение не было.
Палуба кишела пиратами, у ног Сабиньяка бился в агонии умирающий помощник, и несколько шпаг не могли чтолибо решить в проигранной битве.
Капитан действительно не был трусом, однако он не был и безумным самоубийцей. Рука сама швырнула шпагу под ноги предводителю пиратов. Лишь тело слегка напряглось. Плен или входящая в тело безжалостная сталь? Коекто предпочитает не оставлять лишних свидетелей…
Предводитель опустил испачканное в крови оружие, и на сердце отлегло. Плен…
– Осмотреть корабль! – коротко приказал пират поанглийски.
Голос у него был под стать внешности, высокий, хотя и с хрипотцой.
– Куда шли? – Глаза флибустьера холодно уставились на Толстого Жака.
Со стороны они представляли диковинную картинку. Толстый низенький пленник с обветренным крупным лицом и худощавый довольно высокий победитель.
– На СантоДоминго, – изворачиваться не имело никакого смысла.
– Конкретнее, – потребовал флибустьер.
– Вначале в ПтиГоав, затем – в ПордеПэ. Но у нас на борту почти нет продовольствия…
Пират никак не прореагировал на последнее замечание. Тем временем на квартердек поднялся его носатый компаньон, и Толстый Жак, приглядевшись, выдохнул:
– Три тысячи чертей! Милан!
Судьба сводила их во времена бурной юности, да и потом доводилось встречаться в гаванях и кабаках многочисленных островов Архипелага.
– Толстый Жак! Ну и встреча!
При виде старого знакомого Коршун невольно улыбнулся. Вот только доброй улыбку никто бы не назвал.
– С каких пор ты нападаешь на своих? Дьявол тебя вздерни на рею! Ты же француз!
– С тех пор, как поставлен вне закона, – отрубил Коршун.
– Ладно, потом наговоритесь, – прервал беседу знакомых второй флибустьер, и по его командному тону стало ясно, что главный здесь он.
Это было странно. Коршун много лет был капитаном, и вдруг ни с того ни с сего превратился в чьегото помощника. Более того, судя по тому, как покорно замолчал, с его желаниями здесь не очень считались.
