Командор. Гексалогия

слуга!
– Ты уж извини. Действительно пьян был, – мнется Ардылов.
– Бывает. Спасибо, что хоть сейчас сказал.
Я двинулся дальше вдоль борта, словно проверяя сделанную работу. Ближе к баку звякнули струны, а следом раздался хрипловатый, словно у великого барда, голос Жени Кротких:

Средь оплывших свечей и вечеpних молитв,
Средь военных тpофеев и мирных костров
Жили книжные дети, не знавшие битв,
Изнывая от мелких своих катастроф…

Я невольно застыл. Было чтото притягательное и в словах, и в неприхотливой мелодии, и в самом исполнении. Будто повеяло чемто полузабытым, и я был не потрепанным, изрядно поколоченным жизнью мужчиной, а мальчишкой, жадно уткнувшимся в потрепанную книгу.
Около Жени, как всегда, собралась толпа свободных от работы моряков. Среди них я заметил невесть откуда взявшегося Ширяева и даже Гранье, которого совсем недавно оставил позади.
Может, это странно, но песня словно вливала в меня силы. Появилась уверенность, что еще ничего не потеряно и все мои страхи не стоят выеденного яйца.
Нельзя переживать заранее, обсасывать про себя то страшное, что ты не изменишь, если это лишь вариант, возможность, а то и вовсе надуманное. Нельзя.
Я дослушал песню до самого конца.
Ну, нет, таинственный Ягуар! Не думаю, что ты такой паршивый мореход, чтобы стать жертвой стихии. Очень уж умело ты вел себя в других случаях и вряд ли попадешься на такую нехитрую штуку. Главное, чтобы тебя не унесло к черту на кулички. Ты ведь в Кингстон должен держать курс. Большето бежать некуда. А уж там мы тебя найдем. Как миленького найдем.

…И злодея следам
Не давали остыть,
И прекраснейших дам
Обещали любить,
И, друзей успокоив
И ближних любя,
Мы на роли героев
Вводили себя…

– Вот это отнесло!
Фразу произнес Ширяев. Даже не столько произнес, сколько озвучил то, что вертелось в головах у всех. С того самого момента, когда Валера установил нынешние координаты.
– Да уж, – процедил Командор.
От его былых печалей не осталось следа. Внешне, разумеется. Что творилось на душе у Кабанова, не знал никто.
В жизни бывает всякое. Свирепствовавший ураган, а затем долгий шторм уволок корабли настолько далеко от цели, что разум верил этому с трудом. Шутка сказать, почти к Малым Антильским островам! Да и теперь ветер продолжал дуть на ост, старательно пытаясь отжать крохотную эскадру еще дальше от вожделенной Ямайки. Однако это был ветер, не ураган. Галсы поменять придется изрядно, замучаешься, но коекак двигаться можно. Лишь очень медленно двигаться…
Ситуация… Тут каждая минута на счету…
Но на счету ли?
Мысль первой пришла в голову Флейшману.
– А есть смысл торопиться?
– Как? – выдохнул Ширяев.
Спешить на помощь казалось настолько естественным, что ничего другого не умещалось в голове.
– Юра прав, – неожиданно произнес Командор. – Мы все равно опоздали. Теперь несколько дней не играет никакой роли. Если женщин хотели запрятать подальше, то их уже запрятали. Единственное утешение – ничего им не сделают. Не для того же похищали! Им выкуп нужен. Или моя голова. А женщины, так, приманка. Или средство обмена. Скорее, второе. Не верю в идейность и патриотизм флибустьеров.
– Но шлато «Кошка» на Ямайку. А там правит наш старый знакомый, – напомнил Флейшман.
– И что? Куда им еще идти? Не поверю, будто благородный лорд рассчитается с Ягуаром и Коршуном из своего кармана. Хотя… – Командор задумался. – Могут попытаться совместить. И выкуп, и голову. Лорд наверняка задействован в организации налета. Коршун в роли помощника – его ход. По принципу илиили. Петля или каперство. Еще бы знать, кто такой Ягуар! Вдруг действительно ктонибудь из ближайшего окружения губернатора?
Мысль уже неоднократно обсасывалась с разных сторон и была признана одной из наиболее вероятных. Чтото типа – наш ответ Чемберлену. Довольно находчивый и доходчивый ответ.
Предполагать, кто именно скрывается под именем Ягуара, не стали. Раз уж в Кингстоне никому про это неведомо, то здесь, посреди моря, это уподобится гаданию на кофейной гуще. Да и какая, в сущности, разница?
– Если увезли, то хреново, – подал голос Сорокин.
Он прибыл на импровизированное совещание