Люди, которые отправились в роскошный океанский круиз, могли купить все, о чем другие только мечтают. Жизнь казалась им воплощенным раем, и никто не ожидал встречи с ураганом, бушующим не только в пространстве, но и во времени. Поврежденный лайнер приткнулся к острову, а вокруг лежало Карибское море, и более трех веков отделяло пассажиров и экипаж от родной эпохи.
Авторы: Волков Алексей Алексеевич
будто ктото удалялся восвояси.
Эсквайр едва заметно подмигнул. Неужели ожидал этого?
Захотелось вытащить пистолет и посмотреть, кто там такой шустрый, но разве в чужой монастырь ходят со своим уставом? Вдруг уважаемого хозяина устраивает известный соглядатай, коль на его месте может оказаться неизвестный?
Обстановочка…
Все в мире относительно. «Дикой кошке» повезло значительно меньше, чем «Вепрю», «Лани» и многим другим кораблям и судам, попавшим в ураган. И, одновременно, значительно больше, чем многим другим, навечно сгинувшим в капризной морской стихии. Другими словами, она не утонула, хотя была близка к этому. Но – тут уже сказалось невезение – потеряла все мачты.
Теперь фрегат дрейфовал по воле ветра и волн. Выглянувшее солнце весело играло на морской глади. Посреди бескрайней водной пустыни виднелся одинокий корабль. Странный у него был вид. Корпус как корпус. Навес гальюна под уцелевшим (только самый конец обломан) бушпритом, два ряда закрытых пушечных портов вдоль бортов, кормовая настройка, вздымающаяся над прочей палубой. Вроде привычная картина. Только вместо мачт сиротливо и неприкаянно торчали три жалких обрубка. Ни один из них не доходил даже до того места, где должен размещаться нижний рей. Матросы коекак пытались смастерить нечто, куда можно натянуть паруса, однако высота обрубков была настолько мала, что в любом случае ни о каком настоящем управлении речь даже не шла. Разве что в самом примитивном виде. Не столько куданибудь добраться, сколько суметь хотя бы отвернуть от опасности в виде скалы или рифа. Если таковые окажутся на пути.
Том работал вместе со всеми. Так и не просохшая после штормового аврала одежда неприятно липла к телу. Но это полбеды. Теплое даже поутру солнце обещало быстро высушить и полотняную рубаху, и такие же штаны. Гораздо хуже, что промок кисет с табаком. И не было времени, чтобы высушить курево.
Попробуй отвлекись! Попадет от своих же товарищей, а если заметит боцман или кто из офицеров, не говоря о самом Коршуне или Ягуаре, беды не оберешься. Хорошо, коли дело закончится добротной зуботычиной или ударом линьком. За отлынивание от работы полагаются как минимум кошки, но вполне можно испытать и протягивание под килем, а то вообще взмыть к небесам в пеньковом галстуке. Мир устроен до обидного просто. Награды не дождешься, хоть тресни, а наказание получить – всегда пожалуйста.
На палубе привычно орал, поминая всех чертей, боцман Джордж. Пожилой, однако попрежнему здоровый, с пудовыми кулаками. Старый моряк, помнивший еще времена Моргана, а теперь после перерыва вновь вышедший в море.
То и дело объявлялся ктонибудь из офицеров. Заросший бородой едва не от глаз штурман Анри, из тех, кто ходил с Коршуном, еще один бывший французский флибустьер, которого почемуто предпочитали звать по фамилии Пуснель, и трое британцев. Звероватого вида Артур, совсем молоденький помощник штурмана Крис и канонир Роб, еще недавно служивший в регулярном флоте. В общемто, довольно разные люди, хотя вели себя одинаково. Бросали несколько злых слов, грозили карами, не столько небесными, сколько конкретными, немедленными, а Артур в придачу показывал кулак, величиной с полголовы.
Оно понятно. Господа с юта всегда вели себя высокомерно. Считали, что осчастливливают простых моряков уже самим фактом обращения к ним. А чтобы парни с бака не умерли от невиданного счастья, сводили обращения к набору брани и угроз.
Если уж совсем честно, то Пуснель был попроще и попонятнее, всетаки начинал когдато юнгой, а в офицеры вышел недавно. Нет, ругался он не меньше остальных, только от своего, пусть и бывшего, собрата переносить фразочки было легче.
И уж вдвойне обидно выслушивать Криса. В море без году неделя, а туда же – корчит из себя бывалого моряка и на парней смотрит, словно перед ним не просоленные всеми штормами матросы. Так, портовская шваль, не умеющая отличить киля от клотика.
Курить Тому хотелось нестерпимо. Трудился, а сам воображал, с каким наслаждением сейчас бы сунул в рот мундштук трубки и сделал жадную затяжку.
Трубка была с собой. Затяжку сделать было невозможно. Не горит мокрый табачок, и точка.
– Покурить бы, – не выдержал Том, обращаясь к своему приятелю Сэму.
– Да. Неплохо было бы, – кивнул Сэм и вздохнул так, будто втягивал в себя желанный дым.
– Может, у тебя табачок при себе? – Том перевел вопрос в деловую плоскость.
– Да. Табак при себе. Только мокрый, – Сэм досадливо сплюнул. Ветерок едва не отнес плевок на его же штаны.
Обрадовавшийся при первых словах, Том быстро помрачнел при последних.
