Люди, которые отправились в роскошный океанский круиз, могли купить все, о чем другие только мечтают. Жизнь казалась им воплощенным раем, и никто не ожидал встречи с ураганом, бушующим не только в пространстве, но и во времени. Поврежденный лайнер приткнулся к острову, а вокруг лежало Карибское море, и более трех веков отделяло пассажиров и экипаж от родной эпохи.
Авторы: Волков Алексей Алексеевич
между собой повозок. Дорога, и без того неширокая, оказалась наглухо перекрыта. Пришлось спасаться на своих двоих. Ктото бросился вперед мимо получившейся баррикады. Ктото – в чащобу леса в противоположную нам сторону.
Другая часть людей элементарно впала в ступор. Появление грозных флибустьеров лишило их последних сил, эти жители остались на месте, решив про себя: будь, что будет. А то и без всякого решения, безвольно застыв без движения.
Наконец, третья часть, самая отчаянная, приготовилась к сопротивлению. Их было совсем мало, единицы из общей толпы, однако к ним на помощь бегом спешили до сих пор прикрывавшие тыл добровольцы.
Они успели чуть раньше. Мы едва выскочили на дорогу, как нас встретил нестройный залп из мушкетов. Краем глаза я заметил, как ктото из моих людей споткнулся и повалился на землю.
Второй залп никто дать не успел.
Не будь стрельбы, наверняка все обошлось тихомирно. У нас не было цели преподносить жителям кровавый урок. Только забрать какоето количество продовольствия да, может, чтото из денег. И только.
Несколько жертв с нашей стороны сразу изменили ситуацию. Кровь возбуждает, заставляет принимать ответные меры, а гибель и раны друзей мгновенно взывают к мести.
Я налетел на одного из стрелков. Он успел отбросить ставший бесполезным мушкет и выхватил шпагу. Не только выхватил, даже парировал мой удар. Один. Вторым я проткнул его насквозь.
Схватки не получилось. Только бойня. Немногочисленные защитники были сметены первым натиском. Те из стрелков, кого не убили сразу, припустились в лес. И, как всегда, дальнейшее происходило по инерции.
Ктото в горячке зацепил сталью одного из сдающихся, другому показалось, будто все местные заодно, и уже неслась погоня за беглецами…
Управлять потасовкой практически невозможно. Я сорвал голос, носясь вдоль дороги и пытаясь навести хоть подобие порядка. Трудно пролить первую кровь. В дальнейшем она хлещет потоком.
Пока я остановил ребят, часть ни в чем не повинных жителей присоединилась к своим незадачливым защитникам. С полсотни тел разлеглось вдоль дороги. К ним надо было добавить тех, кого догнали в лесу…
Со стороны моря тяжело громыхнули орудия. Никакой необходимости в стрельбе не было. Так, для острастки, не столько по оставленным домам, сколько кудато в пространство.
И хуже всего пришлось группе Ширяева. Не в том, что она понесла потери. Нет, просто идти им пришлось значительно дальше всех да потом частично заставлять пастухов, а частично и самим гнать стадо назад, к поселку.
Взятое в бою считается своим. Обоз был разграблен подчистую, и тут же следом наступила очередь поселка.
Остановить грабеж я даже не пытался. Хорошо хоть, удалось прекратить резню. Что до поиска запрятанных сокровищ и прочего добра, моя власть над пиратами так далеко не распространялась. Зажать гайки я бы сумел, но зачем мне наживать неприятности, идти на конфликты, доказывая людям, будто вопреки нашей профессии брать чужое нехорошо? Брошенное чужое…
Добыча вышла небольшой. Не так, чтобы очень, однако по сравнению с нашими былыми походами… С убитых и живых сняли золото и драгоценные камни. В кошельках и сундуках нашли некоторую сумму денег, какието мелочи прихватили походя. Раз уж все равно лежат без хозяев.
В целом же по числу жертв овчинка не стоила выделки. То ли жили не очень богато, то ли успели попрятать самое дорогое.
Стоило ли класть в землю кучу людей, повинных лишь в том, что подвернулись нам по дороге? Уж жителям точно гораздо проще было бы откупиться, чем задавать стрекача при виде моего флага.
На душе было в меру муторно. Говорю «в меру», так как чувства давно притупились, а новые жертвы, добавленные в длинный список убиенных, уже стали статистикой.
Не лукавить же перед собой, изображая благородного гуманиста! Кто мне поверит, раз я не верю себе сам?
Но всетаки определенный осадок остался. Както слишком легко у нас получалось. Понадобилось – убил, эка невидаль!
Я коекак загнал подобные мысли подальше. Когданибудь позже, в более спокойные времена надо будет оглянуться на пройденный в этом мире путь. Решить, можно ли было пройти его не столь кроваво, как довелось нам.
Самообман. Оглядываться до того неприятно и страшно, что сделаю все, дабы избежать подобного действа…
Дальнейшие два дня целиком ушли на приготовление запасов. Забили часть стада, чтото съели сразу, главным же образом наготовили солонины, еще часть мяса закоптили. Ну, и плюс всевозможные крупы и овощи для разнообразия рациона.
Покидая поселок, мы напоследок прорубили днища у захваченных купеческих судов. Этакий жест доброй воли. Оставишь – как бы ктонибудь немедленно не ринулся за подмогой.
