Люди, которые отправились в роскошный океанский круиз, могли купить все, о чем другие только мечтают. Жизнь казалась им воплощенным раем, и никто не ожидал встречи с ураганом, бушующим не только в пространстве, но и во времени. Поврежденный лайнер приткнулся к острову, а вокруг лежало Карибское море, и более трех веков отделяло пассажиров и экипаж от родной эпохи.
Авторы: Волков Алексей Алексеевич
Но по вполне понятным причинам зажигать его я не спешил. Ночью огонь заметен издалека, и с ним мне было бы гораздо страшнее, чем в темноте.
Эта тьма меня и спасла.
Перевалив какойто холмик, я поневоле застыл. Сердце ударило в груди тревожным набатом, и чтото, возможно, мифическая душа, провалилось в пятки.
На берегу, там, где растительность переходит в песок пляжа, горел костер. Небольшой такой костерок, показавшийся мне в первый момент погребальным кострищем.
Застыл я ненадолго. На пару мгновений, не больше. Затем повалился в траву, стараясь при этом ненароком не нашуметь.
Из травы с моего места было ничего не видать. Как бы ни билось сердце, пришлось на четвереньках перебраться чуть в сторону. Туда, откуда можно было разглядеть огонь и людей рядом с ним.
Расстояние было невелико. Сам я для тех, у костра, терялся во мраке. Они, конечно, тоже не стояли передо мной поясными мишенями, однако через какоето время я уже мог с уверенностью сказать, что у огня расположились шестеро. Чуть в стороне паслись кони.
Оставалось выяснить, кто же это внаглую устроился на том самом месте, куда должна была подойти за мной шлюпка.
Подобраться вплотную к неизвестным, имея в союзниках только ночную тьму… Легко сказать! Я же не Командор, не Сорокин, не Ширяев… Только…
Только не выяснять было еще хуже. Как ни тянуло уползти прочь, бегство, ладно, не бегство, тактический отход означал мою задержку на острове. Со всеми возможными последствиями. Пусть я не легендарный Санглиер и за мою голову вряд ли назначена большая награда, однако при моей поимке британский королевский суд, отнюдь не самый гуманный суд в мире, с радостью добавит мне еще одну деталь туалета. Пеньковый галстук. А я и простые не особенно любил. Носил как дань сложившимся традициям и определенный знак общественного положения.
Страшно или нет, только выбор настолько небогат, что я зачемто набрал в грудь побольше воздуха, медленно выдохнул и осторожненько двинулся к костру.
Помимо темноты, у меня было еще два союзника: ветер и море. Ветер шелестел травой, а море рокотало прибоем. Поэтому меня вполне могли не только не заметить, но и не услышать.
Я подползал с наветренной стороны. Пусть у неизвестных не было собак, однако осторожность еще никому не вредила. Напротив, помогала жить.
Ползти было трудно и непривычно. Я попробовал попластунски, насколько помню этот способ, однако так оказалось слишком медленно и нудно. Мне очень не хватало сноровки, поэтому мое ползание больше походило на передвижение на четвереньках.
Сам виноват, что не научился иначе. Обвинять некого.
Потихоньку я сумел подобраться ближе. Настолько, что до меня стали доноситься сначала отдельные слова, затем – фразы, а еще спустя какоето время – почти весь разговор. Кроме тех кусков, которые говорились тихо.
– Комуто померещился фрегат под веселым кабаном, а нам изза этого торчать тут целую ночь, – жаловался один из сидевших у костра.
– Как же! Сможем мы справиться с целым фрегатом! – насмешливо протянул другой. – Говорю: надо потихоньку уходить отсюда. Все равно никто не проверит, были мы здесь или нет. А то пропадем без толку, и кому от этого польза?
– Не паникуй, Джейкоб. Санглиер увидит костер и в любом случае здесь высаживаться не будет, – возразил первый.
– Какая высадка? Сказано же – ожидают лазутчика! – вступил в разговор еще один.
– Ожидают одного, а как высадятся все! – опять заговорил второй.
Для меня стало ясно главное. Эти горевояки сами боятся намного больше, чем я. И костер – лишь свидетельство трусости. Мол, узрят, что ктото находится на берегу, и перенесут десант в другое место. А не десант – так лазутчика. Не один же он будет в шлюпке! Одних гребцов должно быть порядка дюжины.
Вот что значит слава! У страха глаза велики, и наши противники подсознательно уверены в своем неизбежном проигрыше. Недаром замеченная кемто бригантина немедленно превратилась во фрегат.
Так какого черта я боюсь, если они нас боятся?
– Тихо! Вроде ктото гребет!
Вояки, а может, ополченцы, привстали, вглядываясь в тесную морскую гладь.
И тогда я решился. Силуэты противника отчетливо вырисовывались на фоне костра. Я как можно тщательнее прицелился и выстрелил. Один из стражников вскрикнул и послушно упал. Я немедленно выстрелил еще раз, промазал, однако это уже не играло особой роли.
Дозорные мгновенно превратились в беглецов. Они рванули от костра с такой скоростью, что позабыли про своего раненого приятеля. Ктото с разгона запрыгнул на лошадь, ктото предпочел удирать так, но в несколько секунд здоровых людей в световом круге не осталось.
Мне не хотелось тратить два оставшихся заряда. Судьба
