Люди, которые отправились в роскошный океанский круиз, могли купить все, о чем другие только мечтают. Жизнь казалась им воплощенным раем, и никто не ожидал встречи с ураганом, бушующим не только в пространстве, но и во времени. Поврежденный лайнер приткнулся к острову, а вокруг лежало Карибское море, и более трех веков отделяло пассажиров и экипаж от родной эпохи.
Авторы: Волков Алексей Алексеевич
был обрушившийся удар.
Объявившиеся англичане подарили Лудицкому надежду. Парламентская страна с давними традициями, не чета прочим, они могли понять истинного партийного деятеля, включить в существующую систему. Для начала хотя бы в качестве советника какогонибудь лорда.
Поначалу вроде бы не только поняли, но и, пусть несколько туманно, пообещали нечто подобное. В обмен на определенные услуги. Так задаром ничего никогда ведь не делается! Уж кому, как не Лудицкому, это знать!
Обманули. Нагло, бессовестно, без стыда и без чести. Стоило помочь людям, доставить шлюх Командора к ждущим шлюпкам, как отношение к Лудицкому стало меняться.
Нет. Тогда в суете торопливой посадки и последующего отплытия сам Ягуар, не то побочный сын, не то племянник знатного лорда, пообещал позаботиться о дальнейшей судьбе российского депутата.
Малость задели лишь две вещи – высокомерная снисходительность пирата и его явно юный возраст. Мог бы быть повежливее к пожилому человеку!
Но намного хуже отнеслись к Лудицкому простые моряки. Сами ни на что не годные, стоявшие на самом низу социальной лестницы, смотрели на Петра Ильича так, будто даже находиться рядом с таким противно.
И окончательно все испортил Кабанов со своими сундуками.
Каждый раз при воспоминании о коварстве бывшего телохранителя Лудицкого душила злоба. Это же надо не доверять своему нанимателю до такой степени, что внаглую говорить, будто деньги, драгоценности и карта с координатами острова сокровищ лежат именно здесь! Самому же запрятать все ценное неведомо куда и не обмолвиться ни одним словом!
Подобное недоверие, переходящее в немыслимое хамство, элементарно не помещалось в голове депутата. Хотя он уже давно был о Кабанове не самого лучшего мнения, однако не до такой же степени!..
Обрушившаяся кара добила Лудицкого окончательно. Вместо элементарной благодарности англичане заставили депутата превратиться в простого матроса. И как поподлому заставили! Предложили выбор – или в матросы, или за борт. Изза одного человека корабль к берегу подходить не будет. Не хочешь отрабатывать хлеб, можешь добираться до твердой земли вплавь. Для облегчения пути могут подсказать, в какой стороне та земля находится. Кроме воды, ничего не видать…
Петр Ильич попробовал возразить, хотя бы поговорить с капитаном, напомнить об обещании…
Капитан до разговора не снизошел. А его помощник, пресловутый Милан, вместо ответа больно огрел депутата тростью и только потом процедил:
– Дышать будешь только по моей команде, тварь!
Лудицкого никто и никогда не называл до этого тварью.
Петр Ильич прежде задохнулся от боли и обиды, потом хотел возмутиться, но в бегающих глазах помощника увидел такое, что предпочел промолчать.
Следующим обидчиком стал боцман Джордж. Он первыми фразами дал понять, что прошлое Лудицкого не играет никакой роли. Если же играет, то сугубо отрицательную. И вообще, девятихвостая плетка, именующаяся еще кошкой, из любого придурка в состоянии сделать человека. А нет – тогда есть другие, еще более доходчивые методы убеждения.
Например, протягивание под килем.
Оказаться под килем Лудицкий не хотел. А плетки отведать пришлось. И не один раз.
Вроде грубая, примитивная работа, бери веревки да тяни, но сколько надо знаний! Веревок на судне оказалось столько, и у каждой свое название. Если же перепутаешь, схватишься не за ту, вполне могут всыпать – на спину не ляжешь!
По сравнению с нынешним, прошлые плавания с Кабановым стали казаться отдыхом. Хотя Лудицкого тоже заставляли работать наравне со всеми, но хоть не наказывали!
Кто бы посмел наказать депутата! Пусть даже бывшего. В прежнем мире было прекраснейшее понятие – депутатская неприкосновенность. А эти британские козлы…
Спасало лишь то, что Лудицкого никто не заставлял лазить по мачтам. Петр Ильич твердо знал: он непременно грохнется, и весь вопрос заключался – куда? На заставленную пушками и бочками палубу или в море. В первом случае, как минимум, гарантировался перелом позвоночника, а то и шеи, во втором, пусть депутат в отличие от подавляющего большинства нынешних моряков умел плавать, все равно никто бы не сделал попытки спасти человека за бортом.
Постоянно болели руки, плечи, спина. Ладони покрылись мозолями. Нестерпимо чесалось немытое тело. Мучила жажда, утолять которую приходилось протухшей водой, да и той не хватало. Мало было еды. Про сон нечего говорить. Голова раскалывалась, не могла родить ни одной мысли. Спасение заключалось в одном – в бегстве из этого ада. Куда угодно, лишь бы больше не надо было болтаться среди волн. К французам, англичанам, испанцам… Должны же быть среди них добрые люди, которые
