Люди, которые отправились в роскошный океанский круиз, могли купить все, о чем другие только мечтают. Жизнь казалась им воплощенным раем, и никто не ожидал встречи с ураганом, бушующим не только в пространстве, но и во времени. Поврежденный лайнер приткнулся к острову, а вокруг лежало Карибское море, и более трех веков отделяло пассажиров и экипаж от родной эпохи.
Авторы: Волков Алексей Алексеевич
во всем виноваты! – истерично завопила какаято женщина. – Завели неизвестно куда, и подыхай тут!
Не знаю, кем была эта женщина, да и знать не хочу. Она сделала свое дело: назвала виновников происшедшего, и ее слова упали в толпу, в которой многие были пьяны, и все накануне пережили шок. Бочка с порохом прореагировала бы слабее, чем спасенные командой пассажиры.
– Правильно! – гаркнул молодой накачанный сопляк с толстой золотой цепью на шее. – Моряки называется!
– Господа! Мне кажется, что вы несправедливы, – проговорил ктото в толпе, но его слова потонули во всеобщем реве.
На счастье или на беду, моряки были разбросаны в толпе, к тому же многие из них были одеты кто во что горазд. В форме были лишь штурманы, на нихто и обрушился праведный гнев истериков и истеричек.
Я невольно взглянул на Валеру. Он был бледен, как его китель, лоб покрылся легкой испариной. Штурман пытался чтото сказать, словно комуто были нужны оправдания вместо жертв.
Люди еще не перешли ту грань, которая отделяет их от животных. Не хватало толчка, какогонибудь агрессивного болвана. Как подметил Владимир Семенович: «Настоящих буйных мало, вот и нету вожаков». Но нет или есть, люди с нечеловеческими мордами – лицами я их уже не назвал бы – продолжали вопить, размахивать руками, подзадоривать себя и друг друга и ожидать того, кто сделает первый шаг.
Его сделал тот самый подвыпивший молодчик с золотой цепью, первым подхвативший вопль истеричной дуры. Выйдя вперед, он долго матюгался, брызгая слюной, и, лишившись остатков своего куцего разума, бросился на стоявшего рядом со мной Ярцева.
Я ждал этого и, использовав его рывок, перебросил буяна дальше. Помоему, он даже не успел понять, что это с ним, и все еще с недоумением на роже врезался в землю, попытался вскочить, но я одним ударом послал его в глубокий нокаут.
Если бы толпа была раз в десять меньше, их можно было бы привести всех в чувство одними руками, но многие даже не увидели, какая судьба постигла первого придурка, зато отлично расслышали прозвучавший откудато крик: «Беей!»
Выхода не оставалось. Одно потерянное мгновение – и толпа растоптала бы надуманных врагов. Я выхватил револьвер, дважды выстрелил в воздух и, направив ствол на всколыхнувшуюся людскую массу, рявкнул:
– Стоять!
По выражению моего лица передние сразу поняли, что шутки кончились. Вид направленного оружия отрезвляюще действует и не на таких храбрецов. Стоявшие ближе невольно подались назад, однако задние ничего не видели и продолжали напирать.
Мои коллеги оказались на высоте. Еще два ствола уставились на толпу смертоносными зрачками, а через секунду к ним присоединился еще один – Жора, очевидно, решил, что начинающийся бардак угрожает и его шефу.
– Шаг вперед – буду стрелять! – громогласно объявил я, поводя по сторонам револьвером в поисках первой жертвы.
Толпа при всей своей разнородности представляет собой подобие единого организма, и страх одних быстро передался остальным.
– Матросский прихвостень! – успел выкрикнуть ктото из середины и сразу спрятался за спины соседей.
– Не вякать! – я вложил в голос максимум презрения. – Кто и в чем виноват, будет решать суд. Никакой отсебятины я не допущу. Это первое, что я хотел сказать. Возражения есть?
В настроении толпы произошел крутой перелом. Возражений не последовало. Памятуя, что железо надо ковать, пока оно горячо, я выждал, чтобы мои слова дошли до всех, и продолжил:
– И второе. Нас на берегу пятьсот человек, целое общество. А, как известно, люди, да еще в чрезвычайных обстоятельствах, не могут существовать без власти. Чем может кончиться анархия, вы только что видели. Да, нас могут спасти уже завтра, а если дня через два? Или через неделю? Короче, я предлагаю выбрать совет с чрезвычайными полномочиями на все время нашего пребывания на острове. Другие мнения есть?
– Зачем совету чрезвычайные полномочия? – спросил низенький полный мужчина лет пятидесяти. – Для оправдания террора?
– Никакого террора и никакого нарушения российских законов не будет, – заверил я толстяка. – Дело в том, что управляться обычными методами мы не можем изза нашего необычного положения. Речь не идет о свободе слова, совести и тому подобном. Но мы в дикой местности, а не в центре города. Если наше спасение задержится, могут появиться проблемы распределения продовольствия или, скажем, строительства какихто укрытий от непогоды. Я уже не говорю о правопорядке. Думаю, каждый из вас заинтересован в собственной безопасности. Или нет?
После весьма непродолжительных дебатов мое предложение было принято. Даже самые непримиримые противники любой власти вряд ли хотели бы жить в неорганизованном обществе.
