Люди, которые отправились в роскошный океанский круиз, могли купить все, о чем другие только мечтают. Жизнь казалась им воплощенным раем, и никто не ожидал встречи с ураганом, бушующим не только в пространстве, но и во времени. Поврежденный лайнер приткнулся к острову, а вокруг лежало Карибское море, и более трех веков отделяло пассажиров и экипаж от родной эпохи.
Авторы: Волков Алексей Алексеевич
глазах тоску.
Несгибаемый Командор, похоже, в этот момент очень жалел о чемто. Но мало ли какие мысли порой приходят в голову?
Утро выдалось чудесным. Легкий вест слегка колыхал чистую лазурь моря. Небо было безоблачным. Встающее солнце проложило дорожку по воде, и эта дорожка словно указывала путь.
Матросы дружно налегли на шпиль, запели, и под это пение якорь медленно стал подниматься из воды.
Хлопнули, разворачиваясь и ловя ветер, паруса. Посреди сноровисто работающей команды носился Маратик, иногда пытался ухватить за какойнибудь канат, помочь тянуть его.
Мальчик подрос, но оставался ребенком. Ему все было интересно на корабле. Ряды закрепленных попоходному карронад, плеск волн за бортом, деловито работающие загорелые матросы… И так хотелось тоже стать моряком, настоящим пиратом, как отец!
– Маратик! Иди сюда! – Вика с тревогой следила за сыном.
Она принялась высматривать мужа, дабы тот занялся непослушным ребенком. Однако Ширяев распоряжался постановкой парусов, и окликать его при всех показалось неловким.
– У вас чудесный ребенок, мадам, – галантно произнес ЖанЖак. Забот у канонира в данный момент не было. – Из него вырастет настоящий моряк.
Вика улыбнулась. На самом деле она не желала своему ребенку подобной доли, но понимала, что в устах Гранье это звучит комплиментом.
Женщины живописной группкой стояли на квартердеке. Чуть в сторонке застыл Командор. Время от времени он поглядывал на удаляющийся берег, дымил трубкой да улыбался с легкой грустью.
Ширяев взлетел на ют, но дальше двигался намного спокойнее. Подошел к Командору, встал рядом и тоже с некоторой тоской посмотрел назад.
Когда жизнь переворачивает очередную страницу, всегда становится немного грустно.
Но ветер гнал бригантину прочь. Она шла точно по солнечной дорожке, и поднимающееся над горизонтом светило окрашивало паруса в розоватый свет.
Бригантина уходила вдаль, словно в легенду. Одну из тех, которых много ходило по Карибскому морю, называемому еще флибустьерским. Впрочем, эпоха флибустьерства заканчивалась. Эпигоны станут простыми пиратами, и еще долго черные флаги будут пугать идущих здешними водами моряков.
– Ну вот. Последнее плавание, а там и Россия, – произнес ни к кому не обращаясь Командор.
Он уходил из архипелага, но если человек покидает одни края, он обязательно появляется в других.
Больше никто никогда не видел в Карибском море черный флаг с ухмыляющейся кабаньей мордой. Легенда подошла к концу.
Что до Командора и его товарищей, для них все только начиналось. На место легенды пришла история. Там, за океаном, ждала Россия. Еще молодая, у которой, как и у Кабанова с его друзьями, было все впереди…
Дул легкий ветерок. Его хватало, чтобы немного надуть паруса, а вот волны он вздымал елееле. Не крутые смертоносные горы и не череда валов, так, небольшие неровности. Лишь благодаря им океанскую поверхность нельзя было назвать гладью. Нечто извечно волнующееся, переменчивое, разве что в нынешней ипостаси – обманчиволасковое. Сливающаяся с горизонтом голубизна да искристая солнечная дорожка на ней.
Не знаю почему, но вспомнилась ранняя юность. Такое же море, нагретый, местами прямо горячий песок, друзья тех лет, запах солнца и моря от загорелого тела, дюны, чуть наклоненные прочь от берега сосны за ними… Постоянные затеи в воде, прохладной, но привычной с детства… Тогда казалось – это будет всегда и впереди ждет лишь череда праздников, успехов, достижений…
Но только казалось. Ничего этого нет. Сосны и песчаные дюны стали чужой страной. Затеи пропали. Друзья оказались кто где. Некоторых давно не стало. Если же точнее – то не живые, не мертвые, ведь они просто еще не родились. Вплоть до того, что не родился я сам. И даже мои прапра…
Осталось лишь море. Да и то не родное, Балтийское, а экзотическое, Карибское, применительно к нынешним дням – флибустьерское. Еще более жестокое за счет добавления к стихии людской алчности и кровожадности.
Впрочем, сейчас вокруг лежал океан. Море мы давно оставили позади. Сколько можно? Два с лишним года скитаний по небольшому клочку воды, густо напичканному островами и замкнутому с трех сторон двумя материками с одним и тем же именем – Америка.
Больше двух лет…
Иногда мне кажется, что я прожил несколько жизней, и ни одна не была похожа на другую.
Детство, перешедшее в бесшабашную юность. Споры,
