Командор. Гексалогия

Только угрожать попусту не привык, а шутить не хотелось.
– Смотрите, не выдавайте. Мы лишь случайные путники. – Петр порой не любил афишировать свою особу. Перед кем рисоваться? Перед простым мужиком? Стоит ли?
По ту сторону забора прикрикнули на собаку и только затем поинтересовались:
– Кто такие, люди добрые?
– Путники. С дороги сбились. Пусти отдохнуть, хозяин! – Включившийся в игру Петра Меншиков подмигнул своим товарищам.
Ворота приотворились. За ними стоял немолодой кряжистый мужик с обильной сединой во всклоченной бороде. Он явно ожидал увидеть сани, в крайнем случае – верховых. Вид пешей троицы явно удивил его. Одеты прилично, при шпагах, тогда почему без коней? Это лишь нищие способны вышагивать по зимним дорогам. Нормальному человеку такое в голову не придет. Случись что, замерзнешь. Да и тяжело месить снег ногами. Далеко не уйдешь.
Меншиков первым прошел во двор. Хозяин явно не знал: снимать перед неожиданными гостями потертый треух или не стоит? По одежде – люди не простые, но непростые пешком не путешествуют. Поди разбери.
Разобрался крестьянин вряд ли, однако шапку на всякий случай снял. Вдруг заедут по шее со словами, мол, не по чину встречаешь? Так лучше перестараться на всякий случай.
– Пусти в дом, хозяин, – не столько попросил, сколько потребовал Алексашка. – Холодно, собака!
Если во время полета и похода через лес бразды руководства както незаметно взял на себя Командор, то здесь они сразу перешли к Меншикову. Кабанов не возражал. Все равно при общении с обывателями он не был настолько своим, как верный сподвижник Петра. Тот сразу умел взять нужный тон, да и сама речь изобличала в нем человека своего, русского, в то время, как насчет Сергея могли возникнуть сомнения. Ничем серьезным это не грозило, только и несерьезного не хотелось. И вообще, оно все надо? Чье это царство?
Ладно. Царям по штату в подобных случаях делать ничего не полагается. Но Меншиков через какоето время должен будет стать вторым лицом в государстве. Пусть отрабатывает грядущий пост.
Вблизи изба уже не выглядела добротной. Замшелая, словно вросшая в землю, бревна потемнели от времени. Только радость, что топится не почерному. Хоть глаза слезиться от дыма не будут.
Внутри было темновато. Пахло крепко. С непривычки голова могла пойти бы кругом. Только запахи еще господствовали в мире, причем большей частью неприятные, и потому воспринимались несколько полегче, чем в родные времена Кабанова.
Алексашка первым привычно сдернул с головы треуголку и перекрестился на красный угол. Следом – Петр. И уж последним Командор. В Бога бывший десантник уверовать так и не смог, но местные обычаи чтил. Разве что исповеди избегал. Правду не расскажешь. Врать же – какая это тогда, к черту, исповедь?
– Замаялись! – выдохнул Алексашка, устало садясь на лавку.
Помимо гостей в избе находилась целая куча (сразу и не пересчитаешь) ребятишек возраста от грудного до девчушки лет тринадцати. А в придачу к ним – три женщины. Одна – явно жена хозяина, две другие по возрасту могли быть невестками. Или дочерьми. И только взрослых мужчин не было видно.
– Один, что ли, живешь? – спросил Меншиков, игнорируя присутствие слабого пола. И то, на деревне без мужских рук – гибель. Хотя и без женских трудновато.
– Почему один? – Крестьянин сел напротив путешественников. – Два сына есть. Но одного канаву рыть какуюто забрали. А второго – корабли строить.
Сказано было без эмоций. Хочешь, проникнись несправедливостью бояр, лишивших хозяйство рабочих рук. А нет – никого тут не осуждали. Кто мы такие, чтоб власти судить?
– Самто чьих? – встрял в разговор Петр.
– Астаховы мы. Но барина как забрали воевать под Азов, еще в первый раз, так по сию пору всё в войске. Мы его, почитай, не видели. Вы тоже служивые али как?
Никаких знаков различия на мундирах еще не существовало. Разве что пуговицы у офицеров были позолоченные. А так с виду простой солдат практически ничем не отличался от командира. И где уж было крестьянину понять, кто в данный момент перед ним: начальник или обыкновенный рядовой?
– Астахов? Федька, что ли? Преображенец? Еще за штурм сержанта недавно получил, – просиял Петр.
Своих он знал практически всех. Не так много их пока было.
– Не знаю, кто, преображенец аль семеновец, но кличут Федькой, – пожал плечами хозяин.
Ему тоже стало чуть легче. Раз общие знакомые нашлись, пусть знакомый – это твой барин, то уже гости не совсем чужие люди.
– Тебято как звать? – полюбопытствовал Меншиков.
– Иваном.
– Послушай, Иван, покорми. Видишь, служба куда загнала? С утра маковой росинки во рту не было, – продолжил Алексашка.
Крестьянин