Люди, которые отправились в роскошный океанский круиз, могли купить все, о чем другие только мечтают. Жизнь казалась им воплощенным раем, и никто не ожидал встречи с ураганом, бушующим не только в пространстве, но и во времени. Поврежденный лайнер приткнулся к острову, а вокруг лежало Карибское море, и более трех веков отделяло пассажиров и экипаж от родной эпохи.
Авторы: Волков Алексей Алексеевич
немного замялся. Видно, с припасами обстояло не слишком благополучно. Такая орава, а тут помощников забрали. Хорошо, если до весны вернутся. А если нет? Как одному управляться?
– Мы заплатим, – подал голос Сергей, а про себя подумал, что надо будет поговорить с царем и об этом.
Что простому мужику до тонкостей государственной политики, до войн и насущных необходимостей? Ему бы какойнибудь достаток да покой. Чтобы не считать каждый кусок хлеба, а в супе видеть мясо. Легко говорить о народной дремучести и косности. Гораздо труднее сделать чтонибудь. Тем более понять: государство – это вот эти Иваны. И думать надо о них. А не использовать в качестве расходного материала. Будут они жить хорошо, и уже Европа потянется сюда, а не мы в Европу. Там ведь тоже ничего хорошего нет.
Подействовало христианское гостеприимство или обещанная плата, однако на столе довольно быстро появился горшок постных щей, а на второе – тушеная репа.
Дети смотрели на еду откровенно голодными глазами, словно перед ними были особо изысканные деликатесы.
– Сейчас в России появился новый овощ – картофель. – Репу Кабанов не любил, картошку же здесь пока еще не сажали. – Вот где господская пища! Повкуснее и посытнее репы будет.
Петр с интересом прислушивался к разговору. Самто он картофель ел у своих приятелей с Кукуя, а вот завести его в России пока не думал. И сомневался, удастся ли это.
– Дорогой, вестимо? – спросил Иван.
Раз господская еда, то вкуснее должна быть по определению.
– Не слишком. Его главное первый раз посадить. А там чтото оставлять на семена, чтото – есть. Погоди, пришлю тебе немного. – Сергей помнил про картофельные бунты и с иронией подумал, что избежать их – плевое дело. Тут важно заинтересовать людей, и тогда никакой силы не потребуется. Оценят – сами просить будут.
– А ты хват, – тихо шепнул ему Петр. – Думаешь, устроить все как в Европе?
Для него Европа была синонимом всего передового. Некий рай с молочными реками и кисельными берегами. Парадиз, в котором хотелось бы жить, но угораздило родиться в глухой и отсталой стране. Теперь тащи ее за волосы в светлую даль.
– Там тоже далеко не так хорошо, как кажется, – шепнул в ответ Командор. – Не знаю про Германию, но во Франции или в Англии простой люд живет не лучше нашего. Только зимы теплее.
К немалому огорчению царя и к тайной радости Командора, выпивки у Ивана не нашлось. Спорить же при мужике, пусть и хозяине, царь не стал. Не хотел открывать инкогнито. Бухнется крестьянин в ноги, много ли с того радости?
– Иван, усадьба далеко? – спросил Петр, откладывая ложку.
– Дак, верст с пяток будет. Там у Астахова еще одна деревенька есть, а при ней и дом его стоит.
– Тогда запрягай сани. Погостили, пора и честь знать, – против воли в голосе Петра появились привычные приказные нотки.
– Возьми за обед и труды, – добавил Сергей, выкладывая на стол горсть медной мелочи. Целое состояние по нынешним меркам.
Скуповатый по натуре Петр посмотрел на денежку не без алчности, словно хотел забрать ее себе. Но уже както неудобно было. Да и крестьянин монеты подхватил, тут же спрятал кудато, пока гости не передумали.
Довольный мужик ушел во двор и через какоето время вернулся с долгожданной фразой:
– Готово. Могем ехать.
– Славно, – первым поднялся царь. Ему уже стало надоедать затянувшееся приключение и хотелось поскорее убраться из переполненной избы в привычную обстановку.
Лошадь у Ивана на поверку оказалась старой клячей. Но в санях лежало сено, можно было удобно устроиться в нем. Ведь все равно: плохо ехать гораздо лучше, чем хорошо идти.
Не успели отъехать, как Петр задремал. Сказалась полубессонная ночь, пешая прогулка, нервотрепка. А тут спокойно, плечо Меншикова под боком. Пять верст на санях – не расстояние. Надвинул треуголку на лицо, поднял воротник, так что даже усы наружу не торчали.
Меншиков тоже заснул. При этом он стал похож на ребенка, безмятежного, беззащитного, еще ничего не знающего об окружающем мире. Все мы во сне выглядим иначе.
Сергей тоже чувствовал, как погружается в дрему. Тихонько поскрипывали полозья, покачивались на многочисленных колдобинах сани, уплывали назад вековые деревья по сторонам. Бескрайние просторы без начала и конца…
– Щас будет перепутье, а там и усадьба рядом, – вторгся в сознание голос возницы.
Командор заставил себя встрепенуться. Он чувствовал ответственность перед спутниками хотя бы потому, что был косвенно виноват в случившемся. Не надо было поддаваться подвыпившей компании и запускать шар. Еще хорошо, что обошлось.
Донесшийся шум окончательно прогнал остатки дремы. По другой дороге наперерез путникам двигалась целая
