Командор. Гексалогия

ветра пронесет его в стороне.
Если бы подключить к поискам дирижабль! Но у нас не было полного запаса водорода. Добыть же его – дело достаточно долгое. Все говорило за то, что задолго до этого времени Петр будет найден. Ведь не иголка же в пресловутом стоге сена! И местность достаточно обитаемая. Даже по европейским меркам.
Кабаньер я всетаки подготовил. Трудно в такой ситуации сидеть без дела да ждать, чем это кончится.
Признаться, я был готов ко всему. Кроме того, что случилось на самом деле. Когда после полудня сани примчали к нам невольных рекордсменов по воздухоплаванию и возмущенный Петр с ходу изложил историю с разбойниками, даже меня взяла оторопь.
Царь настаивал, что это было покушение на его венценосную особу. Из раненых до этого часа был жив только один, остальные скончались, причем этот уцелевший упорно твердил, что атаман вел их не по государеву душу, а облегчить сундуки какогото человека.
Атаман был из дворян, скорее всего, давно промышлял разбоем, но в этот раз помимо своих товарищей прихватил стрелецкого начальника с несколькими подчиненными. Причем присоединившиеся стрельцы переоделись в обычную одежду.
Тут он не врал. Что до остального – мелкой сошке говорят не всё, и Петр ему не верил.
– Знаешь, похоже, царь ни при чем, – тихо сказал мне Командор, пока мы были одни. – Была вначале обмолвка, да и Петра в санях увидеть разбойники не могли. Мне кажется, ехали они по мою душу.
Он коротко рассказал начало конфликта. Услышанные Сергеем фразы убедили меня в его правоте. Разве что правота эта мне абсолютно не понравилась. С царским вариантом все было гораздо проще. Петр успел досадить слишком многим. Не за горами был стрелецкий бунт. Так что, по большому счету, ничего удивительного в покушении на него не было.
А вот кому мешал Командор? Или, говоря шире, – мы все? Комуто у трона? Или ревнителям седой старины?
Тут я вспомнил еще одну возможность.
– Думаешь, лорд с сэром опять взялись за старое?
Элементарная логика: раз ехали грабить, причем коечто знали о нашем прошлом, то как не заподозрить неких людей, уже использовавших против Сергея те же методы?
– Смысла нет. – Видно, Кабан сам заподозрил наших старых знакомых. Уж очень быстро у него был готов ответ. – В воздаяние за старые грехи – Эдик не сентиментален. Прервать нашу деятельность… Но тогда с нами могут исчезнуть какиенибудь тайны. Проще прежде попробовать перекупить. Мы же по душам так и не говорили. Уже поэтому убивать сразу не станут.
От разговора с британцами Командор уклонялся как мог. Не знаю, только ли из своего армейского патриотизма, или причина была в ином. Всетаки, как мне кажется, к этой иной причине Сергей был не совсем равнодушен. Но то ли, несмотря на странную семью, был посвоему порядочным и не хотел причинять страдания той, кому и так от него досталось, то ли был не в силах простить давней истории с похищением…
– Вытащить можно не только деньги. Какиенибудь планы, например. Чертежи… – Но я уже сам не очень верил в это.
– Угу, – кивнул Командор, угадав цепь моих рассуждений и полученные выводы.
– Но кто тогда? – Я имел право задать такой вопрос хотя бы потому, что был в одной команде с Командором. Покушение касалось и меня тоже.
– Спроси чтонибудь полегче. Не у меня, а у разбойничка. Еще лучше – у Ромодановского, когда он допросит пленного.
Тут к нам подошел Петр, и мы дружно умолкли.
– А ты герой! – Петр за всю жизнь вряд ли видел в деле хотя бы когонибудь, близкого по умению к Командору. Для этого надо походить в моря под Веселым Роджером, а еще раньше послужить в воздушном десанте. В роде войск, который появится спустя два с половиной века. – И что, любой из вас так умеет?
– Коечему научились, но Кабанов – самый лучший, – откровенно признался я. – И как начальник, и как воин.
– Как воина видел. Зело впечатляет. – В сущности, Петр был еще очень молод. Вот и смотрел на Командора с чисто мальчишеским восторгом.
Он без того иногда, как кажется, завидовал пиратской карьере Кабанова. Самодержец искренне любил море, только подобные приключения ему в любом случае не светили.
Если честно, я бы тоже предпочел без них обойтись. Очень много крови в той романтике.
– Научишь? – Учиться Петр был готов всегда.
– Показать коечто могу. Но чтобы научиться всерьез, надо очень много тренироваться. Поначалу – каждый день, – предупредил Кабанов. – И пить все это время поменьше.
– Почему? – возмутился царь.
Не знаю, виноват в том Лефорт или кто другой, но будущий император уже сейчас был алкоголиком. Пусть до последних стадий ему пока далеко, однако обходиться без спиртного он не умел. Даже не представлял, как такое возможно.
– Вино нарушает точность