Люди, которые отправились в роскошный океанский круиз, могли купить все, о чем другие только мечтают. Жизнь казалась им воплощенным раем, и никто не ожидал встречи с ураганом, бушующим не только в пространстве, но и во времени. Поврежденный лайнер приткнулся к острову, а вокруг лежало Карибское море, и более трех веков отделяло пассажиров и экипаж от родной эпохи.
Авторы: Волков Алексей Алексеевич
идти со мной добровольно и сам набрал нужное количество людей.
Впрочем, казакам свойственно пускаться и не в такие отчаянные предприятия.
Артиллерией командовал Гранье. Четыре пушки и ракетная установка. Больше тащить в набег не имело смысла. Зато канониры были натасканы великолепно. Каждый из расчетов во время стрельбы делал одну операцию, доведенную до автоматизма. В итоге скорострельность возросла в несколько раз. Не знаю, как до подобного разделения не сумели додуматься в Европе, но до Наполеоновских войн артиллерию можно было считать богом войны в поле с большой натяжкой. Разве что при осаде крепостей…
Десантировались мы почти у самого основания перешейка, отделяющего Керченский полуостров от остального Крыма. И сразу двинулись к цели.
Еще в Москве из пленных татар я выбрал пару проводников. Люди всегда падки на деньги, и потому проблема привлечь когото на свою сторону не настолько велика, как принято думать. Вдобавок ко всему, одному из казаков тоже доводилось прохаживаться нынешним маршрутом. Еще в первом Азовском походе Карп Синельников попал в плен, и в числе прочих невольников этапирован в Кафу. Сметливому казаку удалось бежать, но за время скитаний он сумел порядком изучить местность.
Шли быстро, насколько позволял рельеф и царившая жара. Впереди и по сторонам дозорами маячили казаки. В центре колонны тянулась артиллерия и полтора десятка повозок с боеприпасами. Все остальное люди несли на себе.
Нашего визита не ждали настолько, что весь первый день нас вообще никто не тревожил и не замечал. Прошла спокойная ночь. Костры не разжигали. Город был поблизости. Весь марш строился на том, чтобы выйти к цели утром. И лишь ближе к Кафе, или Кефе на турецкий лад, дозорные казаки сообщили, что за нами следят.
– Пусть. Поздно. Только посеют среди своих панику. – Я делал вид, что все идет строго по плану.
За весь путь отставших не было. Остаться здесь в одиночку означало попасть даже не в плен – в рабство. Лучше идти из последних сил, но вместе со всеми.
– Примкнуть штыки!
Штык – еще одно наше усовершенствование. Потешные полки вооружены багинетами и в итоге в бою поставлены перед выбором – то ли стрелять, то ли колоть. Багинет, как известно, вставляется в ружейное дуло со всеми неизбежными последствиями.
Кафа уже гдето совсем рядом, и осталось привести в исполнение первоначальный план.
Нынешний полк – это десять рот, плюс учрежденная охотничья команда, или по существу – одиннадцатая рота. Итого – полторы тысячи штыков. Следовательно, нельзя показать хозяевам города наши подлинные силы. Задавят толпой. Если сумеют ее организовать.
По моему вызову рядом оказываются заместители и ближайшие помощники. Ширяев, Гранье, Лука и барон фон Клюгенау, занимающий должность большого полкового поручика, иными словами – подполковника. Я бы предпочел Григория, но тот только капитан, а чин и должность в настоящее время – синонимы.
Хотя навязанный мне заместитель – профессионал крепкий и потихоньку впитывает новое в вооружении и тактике.
– Разделяемся. Ширяев – три роты и полсотни казаков. Клюгенау – тоже, плюс артиллерия Гранье. Со мной – оставшиеся роты, охотничья команда, казаки и ракетный станок. ЖанЖак, задача – перекрыть огнем бухту, чтобы ни одно корыто не смогло ее покинуть. Вопросы?
– Не слишком мы рисковаль? – пользуется случаем Клюгенау. – Нас мало, а мы разделяем силы.
– Дитрих, – проникновенно сообщаю я, – воюют не числом, а умением. Еще – нахальством.
– Что есть нахальство? – не понимает подполковник.
Русский он старается освоить добросовестно, как и надлежит выполнять любое дело истинному немцу.
– Это когда ты убеждаешь противника, что он слабее тебя. Даже если дело обстоит наоборот, – поясняю я.
Дитрих задумывается, переводя мысль на немецкий, и потом важно кивает:
– О, йаа! Хорошо сказано, герр полковник.
Лука хмыкает. Он с некоторым предубеждением относится к иностранцам.
– Больше маячьте, чем вступайте в бой, – напутствую я напоследок. – Будем брать на испуг.
Вся операция подготовлена из расчета, что никакого гарнизона в Кафе нет. Зачем он нужен? Черное море – это внутреннее озеро турецкого султана. Враги здесь не появлялись много лет. Точно так же, как никому давнымдавно не удавалось вторгнуться в Крым. Если в Керчи еще сохраняется крепость, то Кафа – торговый порт. Крупнейший невольничий рынок юга.
Кстати, именно здесь французы частенько покупают гребцов для галер. Неприятно, но моя здешняя официальная родина – союзница турецкого султана, то есть как бы враг России.
– Ахмед, – подзываю одного из татар. – Проведешь отряд к выходу из бухты – слово офицера: будет тебе
