Люди, которые отправились в роскошный океанский круиз, могли купить все, о чем другие только мечтают. Жизнь казалась им воплощенным раем, и никто не ожидал встречи с ураганом, бушующим не только в пространстве, но и во времени. Поврежденный лайнер приткнулся к острову, а вокруг лежало Карибское море, и более трех веков отделяло пассажиров и экипаж от родной эпохи.
Авторы: Волков Алексей Алексеевич
рванул с себя кружевную рубаху.
Полк растянулся вдоль дороги верст на пять, не меньше. Вереница саней с егерями мчалась к Москве от деревни к деревне. В каждой из них часть саней менялась, и таким образом обеспечивалась главная проблема – усталость лошадей. Людям что? Лежат себе среди сена. Кто дремлет, кто посматривает по сторонам, а кто – мысленно переживает предстоящее.
Справедливости ради, последних – меньшинство.
Подводную повинность Кабанов использовал в полную силу. В деревнях и селах забирал все, на чем только можно ехать. Общался же со старостами и управителями таким тоном, что у тех мгновенно отпадало малейшее желание возражать. Полное впечатление: не понравится – вздернет на ближайшем дереве без лишних слов и проволочек.
С егерями и офицерами Кабанов тоже говорил исключительно приказным тоном. Весь марш командир был похож больше всего на какуюто неведомую машину. Ни чувств, ни эмоций. Исключительно служба, которая превыше радостей и печалей.
На него не обижались. Помнили, что ему пришлось пережить, и радовались, что в ответственный момент он снова с ними. А там, даст Бог, отойдет. Да и требуя, Кабанов в то же время заботился о людях, а такое всегда замечается.
Шедшие вперед кашевары на одном из привалов успели приготовить к приходу полка обед. Потому егерям удалось поесть горячего, а там – снова в дорогу.
Не привыкшим к подобным перемещениям казалось: они несутся на невообразимой скорости. Шутка ли, отмахать столько верст! Это Кабанову и Ширяеву, некогда знакомым с иными средствами транспорта, казалось, что полк едва ползет. Вот они и подгоняли всех без снисхождений.
Какое снисхождение к солдату?
Сам Кабанов с утра успел выхлебать пару жбанов рассола. Да в дороге порой прикладывался, нет, не к чарке – к квасу, который везли Василий с Ахмедом. Иногда ловил себя на том, что начинает потихоньку дремать, особенно когда из седла перебирался в сани. Тер лицо снегом, прогонял дремоту прочь. Командиру в деле спать не полагается.
А гдето ждала Москва, наверняка залитая кровью, полуразгромленная, хмельная, и каждая минута задержки увеличивала число жертв.
В суматохе сборов Кабанов так и не удосужился прочитать письмо князякесаря. Клюгенау пересказал основное, и ладно. Да гонец коечто успел поведать, пока Командор отправлял его назад с запиской из двух слов: «Иду. Кабанов».
По словам гонца, мятеж уже пылал вовсю. Толпа громила лабазы и боярские дома, ворвалась в Кремль, захватила арсенал, а теперь уже, наверное, ровняла с землей ненавистный Кукуй.
На самом деле все обстояло несколько иначе. Точнее – совсем не так. Но – пока. Не происходило, а предстояло.
Стрельцы не понесли наказания за Азовское буйство. Власти давно привыкли к некоторым вольностям служивых людей. Пока все происходило без особых буйств – посматривали сквозь пальцы. Здесь же показалось: ничего страшного нет. Утихомирились сами, а что выступали, так в том немало вины правительства. Сами объявили о роспуске московского стрелецкого войска и сами же потребовали от него еще одной службы. Как тут без неудовольства?
Собравшиеся ближние бояре, Стрешнев, Нарышкин, Ромодановский, Шеин, после сравнительно краткого раздумья решили сор из избы не выносить, стрельцов, как и было решено еще царем, распустить, а на помощь Августу послать потешных.
Напуганные собственной смелостью стрельцы без эксцессов совершили марш до вожделенной Москвы и покорно сдали оружие. На какоето время в государстве воцарилось относительное спокойствие. Война с турками вроде бы продолжалась, однако военных действий не велось. Даже татары после рейда Командора к Кафе не решались на очередной набег. Гдето шлялись разбойничьи шайки. За ними привычно гонялись. При поимке расправа была короткой. Да всех не переловишь.
В целом же ничего особенного не происходило. Строились в Воронеже новые корабли, копался канал, который должен был соединить Волгу с Доном, набирались новые солдатские полки. Так и не понадобились русские войска в Польше, почему из Великих Лук преображенцам и семеновцам было велено возвращаться в привычные места.
Приказать – одно, выполнить – другое. Два полка шли по бескрайним просторам, а между тем в Москве практически не было верной воинской силы. Лефортов полк находился в Воронеже. Новые пока ничего не представляли. А одни бутырцы на такой город – не слишком серьезно.
И что напрочь проглядели власти – судьбу разогнанных стрельцов. Ромодановский упорно выискивал крамолу среди бояр. Новыми порядками были недовольны многие, но крестьянину податься особенно некуда, а вот люди знатные могут чегонибудь
