Командор. Гексалогия

подсохло. Снабжение вроде наладилось, но все равно сырья упорно не хватало. Демидов только принялся осваивать Урал. В большой стране не было скольконибудь развитой добычи железных руд. Изза нехватки металлов многие проекты повисали в неопределенности. Другие пробуксовывали. Новые задачи требовали новых технологий, а те – качества поступавших к нам металлов.
И чертовски не хватало рабочих рук. Я старался платить рабочим. Слухи об этом привлекали многих, да только многие ли могли делать то, что при нормальном развитии должно было появиться спустя десятилетия, а то и века?
Каждый новый станок, каждая паровая машина была чуточку совершеннее предыдущих. Но только чуточку. Промышленный прогресс быстро не происходит. Особенно такой, не вызванный назревшими предпосылками, а подстегнутый исключительно нашей волей.
Выпуск штуцеров наладился, а револьверные ружья попрежнему были изделием штучным. Сверх того, гибель запасов ртути делало невозможным производство патронов, и приходилось складировать изделия до лучших времен. Точно так же провисали наши электрические проекты. На этот раз – изза отсутствия хороших изоляторов. Не инженеры мы и не химики, чтобы вот так, с ходу, найти заменители того, с чем в будущем не будет никаких проблем.
Зато заработала мануфактура по производству бумаги. Нет, никаких новых технологий. Обычное в нынешнем веке сырье из льна, но тут ничего поделать мы не могли.
Бумаги требовалось много, производимое раскупалось мгновенно или же шло на другие проекты, наподобие производства патронов к обычным штуцерам и фузеям, и я уже договорился об открытии сразу двух аналогичных мануфактур, в Москве и в Твери.
Не менее хорошо шла сдача в казну очищенной водки.
Строилась мануфактура по изготовлению мундирного сукна.
На очереди был довольно неприбыльный проект по внедрению на Руси картофеля, а южнее – подсолнуха.
В общем, работы непочатый край.
Единственное облегчение – рекламу картошки взяла на себя церковь. Мы еще в том году внесли нехилое пожертвование и потратили массу времени на убеждение священников, что новый продукт послан Богом. По православному календарю половина дней в году являются постными, а что в такие дни может быть лучше американского продукта?
Нас бы мужики проигнорировали. Своих пастырей не смогли. Не все и не сразу, однако запасы у нас были разобраны быстро, и теперь приходилось ждать, пока Аркаша привезет еще. Явление еще не стало повсеместным, но хоть в коломенских деревнях картофель получил шанс на существование.
Женя Кротких фактически все время проводил в разъездах. Ардылов после гибели племянницы, ее подруги и своего друга почти не вылезал с производства.
Словно надеялся ударным трудом оправдаться за невольное участие в трагедии. А вот перед кем…
Наверно, перед Богом. Вчерашний атеист стал по воскресеньям посещать церковь, и я всерьез побаивался, как бы он на исповеди не ляпнул правду о нашем происхождении.
Как и прежде, наскакивали то Сорокин, то Гранье, но они больше возились с порохами и артиллерией, да и были привязаны к службе.
Вот уж где блажь! Ясно же, что военных найти гораздо проще, чем тех, кто производит все необходимое. Но, с другой стороны, грядущая Нарва мне не нравилась. Следовательно, армией и флотом заниматься пока необходимо.
Валера с Аркадием так и не появлялись. Иногда я беспокоился о них. Не слишком уж сильно. Ясно же – чуточку не успели к окончанию навигации, вот и были вынуждены зазимовать в Европах.
И кто почти не появлялся в Коломне – это Командор. Даже полк его был переведен в Москву, уж не знаю, по просьбе ли Сергея, или по требованию бояр, желавших иметь под рукой надежную часть.
Но по своей ли воле, по чужой, мне кажется, Сережа был этому только рад. Ладно, не рад, но хоть отчасти доволен ситуацией.
Впрочем, даже Москва его не устраивала. Еще по зимнему пути Кабанов умчался в Таганрог, оттуда перенесся в Воронеж, вновь объявился в возводимой крепости. Заскочил на обратном пути, проведал сына, побыл несколько дней в Москве и по весне ушел на юг вместе с охотничьей командой Ширяева и теми из наших моряков, кто не ушел вместе с Аркадием.
Я не мог последовать за своим другом. Двадцати четырех часов в сутках катастрофически не хватало. Если бы хоть вернулся Аркадий! Рассчитывать на когонибудь из местных я до конца не мог. Старался за всем следить сам и только по воскресеньям позволял себе небольшой отдых в семье.
Лена ждала уже второго ребенка. Первенец, славный малыш, названный в честь моего давно погибшего друга Павлом, по обстоятельствам был главным образом на руках кормилицы и няньки. Не пристало жене отнюдь не бедного человека самой работать по хозяйству