Командор. Гексалогия

стен, где только камни да безлюдье, при самом большом желании ничего не увидать. Да и смотреть не на что. Все виденоперевидено во время дневных дозоров и прогулок в свободное время.
– Рассказывай сказки! – коротко рассмеялся Саид.
Не зло рассмеялся, а как человек, неоднократно бывший в такой же ситуации.
– Ты чего шастаешь? – перевел разговор Махмуд. – Тьма такая, что под ногами ничего не видно. Еще споткнешься, да и полетишь вниз. Не птица же…
– Я ногами сон прогоняю, – признался Саид. – Ничего, недолго осталось. Я потом опять подойду.
И зашагал прочь. Не успели стихнуть шаги, как глаза Махмуда вновь закрылись. Какая разница, открыты они или нет, если вокруг все равно сплошной мрак?
Показалось, будто гдето совсем рядом чтото брякнуло. По краешку сознания мелькнула мысль встать да посмотреть, что там такое, только мысль была из тех, которые не побуждают к какимлибо реальным действиям.
Приятная дрема неожиданно была прервана прикосновением ладони к лицу, а в следующий момент меж ребрами, прямо в сердце, вошла резкая боль. Захотелось вскрикнуть, но ладонь намертво перекрыла рот, а дальше стало уже все равно. Мертвецы – самый равнодушный народ на свете.
Силуэт человека скользнул мимо мертвеца в ту сторону, в которую перед тем ушел Саид. Бодрствующий часовой оказался прав. Осталось недолго, но не смены, а жизни.
– Все чисто, Командор, – послышался шепот на заполнившейся людьми стене.
– Хорошо. Открывайте ворота. Только осторожнее, – таким же шепотом отозвался тот, к кому обращались. – Действуем по плану.
Значительная часть людей исчезла во внутреннем дворе, устремившись к иным стенам и зданиям. Другие заняли позицию у ворот, и скоро тяжелые створки медленно сдвинулись с места.
Несколько раз уже по ту сторону, с таким расчетом чтобы видно было лишь с окрестных скал, вспыхнул фонарь. Спустя еще полчаса в крепость тихим шагом вступали солдаты. Они подгадали как раз вовремя, к занимающемуся на востоке рассвету…
Командор не собирался захватывать Керчь. Проскользнуть в темноте проливом, выйти на оперативный простор, а там пройтись вдоль незащищенных берегов. На большее не хватало сил. Не сухопутных, морских. Корабли в основном были никудышными, матросы – неопытными, и строить планы приходилось с учетом этих обстоятельств.
Состав десанта был решен еще ранее. Охотничья команда да сотня казаков, отобранных Лукой из числа самых умелых. Когда же практически все было готово и на три отобранных корабля погружены запасы, случилось неожиданное.
Без малого сотня бывших флибустьеров, горящих желанием вновь идти за своим Командором, представляла такую силу, что не использовать ее было просто грешно.
Три корабля превратились в небольшую эскадру, к охотничьей команде был присоединен весь полк, число казаков удвоилось, а весь план изменен в своей первоначальной части.
Несколько дней Командор, к проклятию непривычных солдат, держал корабли в море. Маневрировали, отрабатывали различные задачи, и мало кто знал, что на самом деле является целью похода.
Лишь когда Сорокин гарантированно объявил, что ближайшая ночь будет облачной, Командор посетил каждый из кораблей, кратко рассказал о цели похода, после чего приказал держать курс к Керченскому полуострову.
Операция прошла на редкость успешно. Командор еще ранней весной, в рваном халате и грязной чалме, на пару с Ахмедом излазил все окрестные тропы, наметил места высадки и изучил ЕниКале. Тогда еще так, больше на всякий случай. Но раз он наступил…
Скрытная высадка, ночной маршбросок, выдвижение на исходные… Командор был уверен в своих людях, а раз так, то никаких препятствий не существовало.
Гарнизон просто не ожидал нападения, поэтому нес службу спустя рукава. Случись все по правилам – подступ, осада, – и дело растянулось бы на месяцы. Причем результат угадать было бы трудно. А так бывшие флибустьеры вкупе с отборными охотниками Ширяева захватили стену, после чего судьба крепости была решена.
Настоящего сопротивления никто не оказал. Турки элементарно не успели ничего понять, как ЕниКале была захвачена. Даже убитых практически не было. Если не считать часовых.
Асанпаша, бывший комендант бывшей турецкой крепости, только вздыхал да поминал то аллаха, то шайтана, а в завершение произнес магическое, все объясняющее слово:
– Кисмет.
Судьба.
– Вот именно, – согласился с ним Командор. – Не переживайте так. Вашей вины в случившемся нет. Просто мы пришли на эти берега и уже никогда не уйдем отсюда.
– Теперь мне конец, – сообщил Асанпаша, имея в виду ожидавшее его наказание.
– Необязательно. Вы можете просто не возвращаться в Стамбул.