Люди, которые отправились в роскошный океанский круиз, могли купить все, о чем другие только мечтают. Жизнь казалась им воплощенным раем, и никто не ожидал встречи с ураганом, бушующим не только в пространстве, но и во времени. Поврежденный лайнер приткнулся к острову, а вокруг лежало Карибское море, и более трех веков отделяло пассажиров и экипаж от родной эпохи.
Авторы: Волков Алексей Алексеевич
объяснить чтолибо женщине, даже весьма умной и достаточно самостоятельной? И стоит ли объяснять, когда мы счастливы?
В путь пускаемся втроем. Брюс хотел взять карету, однако мы с ЖанЖаком дружно обрушились на него, и в итоге пришлось Якову оседлать смирного конягу. Не жаловал будущий чернокнижник верховую езду. Что тут поделаешь?
Дорога быстро избавила меня от излишних сумбурных дум. Не хватало еще мне подхватить какиенибудь комплексы!
Верховая езда благотворно действует на настроение. Особенно когда стоит хорошая погода. Широкая река, зелень, солнце, близость устья – короче, лепота в полном виде.
Мы шли легкой рысью по правому берегу Западной Двины, которую я по старой привычке называл для себя Даугавой. На левом фактически ничего не было. Кроме Коблешанца, небольшого форта, прикрывающего Ригу со стороны весьма близкой Курляндии.
Кстати, с Курляндией тоже надо чтото решать. На очень уж опасном расстоянии от нашего нового порта лежит чужое государство. Теоретически ждать от него гадостей не приходится, но мало ли кто может попытаться воспользоваться им в качестве плацдарма? Один хороший рывок – и Ригу можно взять с налета.
Впрочем, только зимой по льду. Летом надо еще успеть заготовить и перевезти лодки. Вплавь через Даугаву – несерьезно.
Но – проблема, которую нам тоже предстоит решить, раз мы вынуждены обосноваться на этих берегах.
Делюсь со спутниками своими соображениями.
– Если поставить побольше укреплений с пушками… – начинает Гранье, но сам же перебивает себя: – Брали мы эти укрепления. Тут главное – быстрота.
– Надо прежде разобраться со шведами, – напоминает Брюс.
– Разберемся, – отмахиваюсь я. – Просто думать надо заранее.
– О, да, – важно соглашается с подобным аргументом Брюс. – Думать надо всегда и обо всем.
После чего пускается в довольно пространные рассуждения о сути природных вещей.
Пофилософствовать порою я тоже не прочь. Но Яков излагает свои мысли настолько тяжелыми периодами, что понять его решительно невозможно.
– Где же государь? – перебивает Якова Гранье.
Бравому канониру первому надоедает напрягать мозги над чемто абстрактным, не имеющим отношения к текущим проблемам.
Петра действительно нигде не видно. Хотя если закладывать верфи, то гдето здесь, между городом и крепостью, запирающей устье Даугавы.
Разминуться мы не могли. Петр не настолько сентиментален, чтобы пуститься в объезд и любоваться красотами природы. Зато вполне может отправиться прямиком к берегам Рижского залива и часами взирать на водную гладь. Или лазить по кораблям нашей небольшой флотилии, часть которой тоже стоит здесь.
Действительность оказывается чуть более прозаической, хотя и вполне предсказуемой. Петр просто решил попутно заглянуть в Динамюнде, да и задержался за посиделками с нынешним комендантом.
Комендантом был мой старый соплаватель Сорокин. Атака Риги с моря была весьма вероятной, и потому здесь требовался человек надежный, умеющий пользоваться приготовленными для шведского флота сюрпризами. Сюрпризов было много.
Здесь же находились еще два моих соплавателя и современника – Аркаша Калинин и Женя Кротких, причем последний с гитарой.
Петр музыку не понимал и не любил. Репертуар Жени являлся исключением. Наверно, потому, что пел Женя песни прославленных бардов, где главное – это текст. Музыка же играет лишь роль интонации, усиливающей его значение.
Наше появление было встречено не только восторженными приглашениями и приветствиями, но и песней про пиратскую бабушку, причем Жене подпевали все. Вплоть до Меншикова и Петра.
Без нужды не посещай
Злачные притоны.
Зря сирот не обижай,
Береги патроны…
Недостаток музыкальности восполнялся чувством. Каждое слово подчеркивалось голосами, мимикой, жестами, словно все участники нынешнего сборища самолично наблюдали когдато эту забавную картину.
Помоему, Петр порою завидовал мне и моим соплавателям. С его любовью к морю только и воображать себя на палубе пиратского брига. Благо в мечтах все видится совсем иначе. Романтичнее и светлее. И не только в мечтах. Еще – в воспоминаниях.
Романтика нам еще предстоит! Только где же Карлуша? При его горячности пора бы объявиться.
Песня закончилась, и Женя запел другую, из Лукина:
На Мадрид держит курс галеон.
На борту – золотой миллион.
На борту, на борту,
А в Антильском порту
Казначеи подводят черту…
Но
