Люди, которые отправились в роскошный океанский круиз, могли купить все, о чем другие только мечтают. Жизнь казалась им воплощенным раем, и никто не ожидал встречи с ураганом, бушующим не только в пространстве, но и во времени. Поврежденный лайнер приткнулся к острову, а вокруг лежало Карибское море, и более трех веков отделяло пассажиров и экипаж от родной эпохи.
Авторы: Волков Алексей Алексеевич
выгодным. К тому же помимо армии существовало многочисленное гражданское население. Понятно, простому крестьянину моя продукция будет пока не по карману, да и не по потребностям, если уж говорить честно. А вот всевозможные дворяне, купцы, а затем, даст бог, и ремесленники, пожалуй, будут от нее в восторге.
Моя Леночка тоже решила внести вклад в общее дело. Фантазия у нее по части фасонов оказалась богатой, и теперь в придачу к фабрике пришлось планировать ателье. В перспективе маячило еще одно производство – готового платья для простого народа.
А что? Почему законодателем мод должна быть Франция? Чем хуже Россия? Тут главное – начать, а потом работать не покладая рук, сочетая труд с умелой рекламой.
Если рабочие трудились по десять часов в день – за все, что сверх, им начислялась отдельная плата, то я – не меньше четырнадцати. И без всяких сверхурочных. Хорошо хоть, прибыль шла мне. И, конечно же, прочим компаньонам в зависимости от долевого участия.
В Воронеж мне удалось выбраться лишь дважды. И оба раза – буквально на пару дней. С моей загруженностью и это много. Но на испытания не прибыть я уже не мог.
И не только я. Прямиком из действующей армии явились Петр, Командор, царевич Алексей и Меншиков.
В последнее время боевые действия велись на территории Польши. Даже не столько велись, сколько плелись. Войска беспрестанно маневрировали, однако в крупные бои не вступали, ограничиваясь мелкими непрерывными стычками. А уж в них удача гораздо чаще оказывалась на нашей стороне.
Ярцев и Ардылов были здесь почти все время строительства. Один – на правах будущего капитананаставника, другой – как наш флагманский механик.
Петр самолично излазил весь корабль. Побывал в машинном отделении, осмотрел топки, тщательнейшим образом исследовал корпус. И постоянно спрашивал то одно, то другое.
Впрочем, сын по любознательности мало уступал своему отцу. Работать руками он не очень любил, это верно, но с чисто теоретической точки зрения интересовался многим. В итоге кто как, а я откровенно устал отвечать на бесконечные вопросы.
Но вот закончился наполненный хлопотами бесконечный день, прошла полубессонная ночь и наступило долгожданное утро.
Яркое, словно на заказ, солнце осветило первую, самую красочную и сочную зелень, широко разлившийся благодаря паводку Дон, золотые купола городских церквей, толпы работающих или праздно шатающихся людей на берегу…
Хорошо, что я привык на подсознательном уровне относиться к свинине как к некошерному продукту. Любого правоверного хохла хватил бы кондратий от одного лишь количества сала, потребного на спуск корабля. Другого вида смазки пока не изобрели, да и в нашем перечне дел новшеств тут не предусматривалось.
Петр самолично обрубил один из канатов. Свита с готовностью заработала топорами. Даже на мою долю пришлась пара ударов по натянутой толстой веревке.
И – свершилось. Полноватый корпус с дополнительными утолщениями гребных колес и высокими «парусными» мачтами сошел в воду. Поднятая им волна качнула выстроившиеся на Дону лодки и пару новых галер. Торжественно бухнула пушка. Упали в воду якоря. Послышались восторженные крики зрителей.
Пароход, крещенный в честь покровителя моряков «Святым Николаем», обосновался в своей стихии.
Теперь предстояло главное. Хотя все вроде было испытано, но всетаки…
Всевозможные проверки заняли еще несколько часов. Наконец кочегары развели пары. Заработала машина. Гребные колеса стронулись с места, ударили по воде в первый раз. И пароход пошел. Медленно, пока Ярцев приспосабливался к новому кораблю, но затем все увереннее и увереннее.
Вот он развернулся против течения. Звучно били по воде спицы колес. Шел черный дым из высокой трубы. Какоето время пароход едва выгребал, оставаясь на одном месте, но затем, к вящему восторгу публики, берега стронулись для нас, поплыли назад.
– Дай я! – Петр отстранил Валеру от штурвала.
Мы заранее предусмотрели переговорную трубу, и Государь всея Руси склонился над ней:
– Полный ход!
– Осторожнее, тут могут быть мели, – предупредил Ярцев.
Меншиков наблюдал за Петром с завистью. В этом отношении он был сродни своему повелителю и сам норовил попробовать все на свете. Но царь никому не хотел доверить новую игрушку. Ни Алексашке, ни Командору, ни Валере, ни мне.
Пароход лег в крутой разворот, а мне подумалось: надо делать отдельный привод на каждое колесо, чтобы в случае необходимости поворачиваться на месте.
Палуба слегка накренилась. Петр весело рассмеялся. Подскочивший тут же Командор несколько раз дернул выпускной клапан, и рев пароходного гудка, первого гудка первого парохода,
