Люди, которые отправились в роскошный океанский круиз, могли купить все, о чем другие только мечтают. Жизнь казалась им воплощенным раем, и никто не ожидал встречи с ураганом, бушующим не только в пространстве, но и во времени. Поврежденный лайнер приткнулся к острову, а вокруг лежало Карибское море, и более трех веков отделяло пассажиров и экипаж от родной эпохи.
Авторы: Волков Алексей Алексеевич
улыбнулась, словно похвала относилась к ней самой. Впрочем, сына она любила сильно и считала его самым красивым и умным ребенком на свете. Она искренне радовалась, когда на ее Маратика обращали внимание, а тем более – когда им восторгались.
– Марат, так ведь можно упасть и утонуть. Тебя даже спасти никто не успеет, – она постаралась произнести это строго, но сын по ее тону понял: опасность миновала.
Маратик приткнулся к матери и спросил:
– Как – никто? А папа?
– И папа тоже, – ответила Вика и тихо, чтобы не услышали посторонние, язвительно добавила: – Разве твой папа хоть чтонибудь может?
Ширяев вспыхнул, хотел сказать какуюто резкость, но посмотрел на жену и передумал.
– Тебя послушать, я вообще ничего не могу и не умею, – горько и еле слышно проговорил он.
– Неправда! Мой папа – cамыйпресамый! – возразил Маратик и, подтверждая это, залез к отцу на колени и обнял его, как обнимают дети: это мое и никому ни за что не отдам!
Было чтото общее в обоих Ширяевых: сероголубые глаза, курносый нос, слегка выдающиеся скулы. Вот только у старшего на правой щеке был косой шрам – осколочная память о Чечне.
Картинка была идиллической, и Вика, хотевшая было добавить чтото язвительное, осеклась и осталась сидеть с приоткрытым ртом.
Григорий проследил за ее взглядом и увидел знакомых по телеэкрану певцов. Лица эстрадных звезд выражали высокомерную скуку. Они неторопливо фланировали по палубе, выбирая себе местечко поудобнее: Миша Борин, Мэри и с ними какойто незнакомый мужчина. Певцы изредка и свысока оглядывали сидящих, и лишь незнакомец оценивал реакцию зрителей с профессиональным интересом, словно прикидывал рейтинг своих спутников среди пассажиров круизного лайнера.
– А я думала, что Борин повыше, – тихо сказала Вика, когда компания уселась в отдалении. – Говорила я тебе: давай сходим на его концерт.
– Все равно ничего не потеряли, – равнодушно ответил Григорий. – Наслушаешься его здесь. Можешь даже автограф взять, если приспичит.
– Да ну тебя! Зачем он мне нужен? – с легким возмущением заявила Вика. – Я не пятнадцатилетняя дурочка. Мне всетаки двадцать пять лет.
– Двадцать четыре, – механически поправил ее Ширяев. – Не надо себя старить раньше времени.
– Ну, почти двадцать пять. Все равно возраст, – привычно возразила супруга. – Это ты у нас все молодишься. Вот только для кого? Или меня уже не хватает?
– Для себя, – вздохнул Ширяев. – Стать стариком еще успею. И вообще, мужчине столько лет, на сколько он себя чувствует.
На его счастье, ответной тирады не последовало. Вика сосредоточенно обдумывала, что бы такое надеть вечером. Хотелось чтонибудь совсем новое, но взятые с собой вещи неношеными назвать было нельзя: некоторые она уже одевала два раза, а иные и три. К ее сожалению, на огромном комфортабельном лайнере не имелось ни магазинов, ни ателье, а последовавший отсюда вывод, что до захода в ближайший порт придется обходиться уже имеющимся гардеробом, обещал ничего не подозревавшему Григорию веселенькую сценку. Подумать только: оставил жену чуть ли не голой! И это когда на борту масса всевозможных разодетых девиц и их респектабельных состоятельных кавалеров!
– А вон и Гриф собственной персоной. Тоже надумал попутешествовать. – Ширяев бережно снял сына с колен, чуть приподнялся и еще издали наклоном головы приветствовал лениво вышагивающего вдоль шезлонгов пожилого сухопарого мужчину в потертых джинсах и мятой рубашке неопределенного цвета.
Мужчина едва заметно кивнул в ответ и, чтото говоря, повернулся к своим сопровождающим.
Тех было трое. Первый – здоровенный, поперек себя шире бугай – невзирая на жару вышагивал в легкой серой куртке. Его маленькие поросячьи глазки привычно зыркали по сторонам, оценивающе изучали пассажиров, прикидывая, не представляет ли ктонибудь опасности для босса, а челюсти тем временем жили независимой жизнью и лениво пережевывали жвачку.
Помимо бугая, за Грифом кокетливой походкой шли две девушки, высокие, прекрасно сложенные, одетые в одинаковые яркие сарафаны на бретелечках и похожие одна на другую чуть ли не как близняшки, но с однойединственной разницей: словно для контраста, одна была голубоглазой блондинкой, другая – кареглазой брюнеткой.
– Кого это он себе завел? – еле слышно спросила Вика, приветливо улыбаясь Грифу.
– Блондинка – Надя, а брюнетка – Катя. А может, наоборот. Деньги позволяют, отчего же не позабавиться? Тем более что жены у Грифа нет. Не каждая станет мужика из тюряги ждать, даже если он вор в законе. Вот он и отводит душу.
– А ты уже завидуешь! – не упустила случая Вика. – Пожалуйста, приноси в дом такие же деньги и можешь тогда заводить себе
