Люди, которые отправились в роскошный океанский круиз, могли купить все, о чем другие только мечтают. Жизнь казалась им воплощенным раем, и никто не ожидал встречи с ураганом, бушующим не только в пространстве, но и во времени. Поврежденный лайнер приткнулся к острову, а вокруг лежало Карибское море, и более трех веков отделяло пассажиров и экипаж от родной эпохи.
Авторы: Волков Алексей Алексеевич
троица, не дожидаясь своей порции свинца, сломя голову мчалась вниз. Стрелять вдогонку я не стал.
Теперь пора было отходить. Оборонять обширную вершину сразу с трех сторон я не мог. Левый рукав быстро пропитывался кровью, а кровь – это в первую очередь силы. Я еще мельком подумал, что и тут повезло: рана в ноге могла оставить меня здесь навсегда. Я уже поднялся, чтобы бежать, и тут увидел забравшихся на гору с фронта и левого фланга пиратов.
Заметив мое движение навстречу, некоторые из них выстрелили, и правое плечо обожгло сильной болью.
Это вообще никуда не годилось. Я плюхнулся на колено и с левой руки тремя патронами поразил троих. На четвертый раз боек предательски щелкнул – магазин опустел.
Я сменил магазин и передернул затвор, потратив секунды три. Выстрел, еще одно безжизненное тело, но остальные поняли, что жизнь дороже любой бравады, и торопливо попадали на землю.
Я не стал дожидаться, пока они сообразят, что стрелять можно и лежа, и это даже удобнее. Вряд ли ктонибудь из моряков умеет хорошо бегать, тут на моей стороне были все преимущества, и я припустил так, словно в конце дистанции меня ждал ценный приз.
В принципе, так оно и было. Продолжай я бой, два с половиной десятка уцелевших джентльменов удачи имели достаточно много шансов убить меня. Дело не в трусости. Я был обойден с трех сторон, и флибустьерам ничего не стоило замкнуть кольцо. Стрелял я намного лучше их, о превосходстве «калашникова» перед кремневым оружием я уже не говорю. Там, где я служил, учили крепко, со знанием дела, но никакое мастерство не поможет пополнить запас патронов. Стоит расстрелять последний магазин, и автомат превратится в бесполезный кусок железа, а набить его мне бы уже не дали.
Я выполнил свою задачу. По времени люди должны были находиться на полпути к бухте, и догнать их пираты уже не могли. Лишний десяток перебитых англичан не давал нам решительно ничего, а сам я еще был нужен товарищам по несчастью, да и автомат мог пригодиться в какойнибудь чрезвычайной ситуации.
Короче, пока флибустьеры приходили в себя, я успел добежать до дальнего склона и скрыться с их глаз. На всякий случай я взял правее пути, по которому должны были следовать пассажиры, и производил по дороге немало шума.
Обернувшись уже внизу, я увидел на вершине нескольких противников, махнул им на прощание зажатым в левой руке автоматом и помчался дальше в лес. Я бежал быстро, стараясь оторваться от возможной погони, а сам прикидывал, где в данный момент могут находиться мои современники.
Пробежав пару километров, я выбился из сил и был вынужден устроить себе кратковременный отдых.
Индивидуальным пакетом (они входили в комплект аварийного снаряжения корабельных шлюпок) я коекак перевязал раны, забил в магазин последние патроны, перекурил и двинулся дальше. Локоть был едва задет – большая кровоточащая царапина, – но с плечом дело обстояло намного хуже, и я еле шевелил правой рукой. Пуля застряла во мне, я чувствовал чужеродный кусок металла и мог только радоваться, что он не засел гденибудь в сердце.
Усталость, бессонные ночи, раны – все это здорово давало о себе знать, и, доведись мне столкнуться с полудюжиной пиратов, я стал бы для них не самой грозной добычей. Мир вокруг потерял четкость, порой я балансировал на грани потери сознания, но всякий раз приходил в себя и все шел, шел, шел…
Фортуна от меня не отвернулась. Я никого не встретил по пути и наконец увидел перед собой долгожданную бухту со стоявшим на якоре кораблем – нашим кораблем! – и спешащую ко мне лодку. И только тогда сознание на время покинуло меня, и я рухнул на песок…
Это было странное шествие. Более полусотни мужчин, женщин, детей, обуреваемых однимединственным желанием – спастись! Ктото нес детей, ктото продовольствие, ктото тащил свои вещи. Вдобавок и одеты все были кто во что горазд, и со стороны напоминали толпу беженцев, лишенных последнего пристанища.
Впрочем, так оно и было. Люди действительно потеряли все, даже больше чем все, ведь к числу потерь относились не только дома и вещи, а у многих и состояния, но и само время. Свое время. Пусть для когото зыбкое, неустойчивое, однако, как оказалось, до боли свое. Теперь все мыкались в чужой и чуждой эпохе на затерянном гдето у берегов Америки необитаемом островке и вздрагивали при одной мысли о пиратах, известных прежде лишь по фильмам и книгам.
Люди шли, и постепенно их шествие становилось все более упорядоченным.
Впереди, указывая дорогу, шагал Гена, за ним Рдецкий с несколькими мужчинами. Далее следовали женщины, дети, мужчины с поклажей, включая тех же детей, а сзади группу прикрывали несколько
