Комната с призраком

вечным уделом твоим, если ты нарушишь данную тобой клятву.
Он кончил; едва сознавая, что делает, девушка в ужасе поклялась страшной клятвой и обещала верность и послушание навеки тому, кто отныне был ее господином.
– Духи проклятых, я благодарю вас за вашу помощь, – прокричал незнакомец, – я завоевал сердце моей прекрасной невесты. Она – моя, моя навеки! О да, тело ее и душа – все мое; мое и в жизни и в смерти – навеки! Отчего ты плачешь, моя прелесть, разве медовый месяц уже прошел? Да, у тебя есть причина плакать; но, когда мы встретимся в следующий раз, мы встретимся, чтобы подписать брачное соглашение!
С этими словами он запечатлел холодный поцелуй на щеке своей юной невесты и, смягчив ужасное выражение своего лица, потребовал, чтобы она встретилась с ним на следующий вечер, в восемь часов, в часовне, примыкающей к замку. С пылающим вздохом на устах она обернулась к нему, как будто умоляя защитить ее от него самого; но незнакомец уже исчез.
По возвращении в замок она погрузилась в глубокую меланхолию. Тщетно родные пытались узнать причину ее печали; страшная клятва, данная ею, омертвила ее чувства: больше смерти она боялась выдать себя неосторожной интонацией или изменчивым выражением собственного лица. Когда наступил вечер, все в замке удалились отдыхать, и только Клотильда, которой отныне был неведом покой, в одиночестве сидела в библиотеке, соседствовавшей с ее комнатой.
Наступила глубокая ночь; домашние давно легли спать, и единственным звуком, разносившимся в полночной тишине, было завывание дворового пса, задравшего морду на убывающую луну. В глубоком раздумье Клотильда сидела в библиотеке. Лампа, стоявшая на ее столе, давно потухла, и дальний конец залы едва вырисовывался в густом сумраке. Часы на северной башне замка пробили двенадцать, и гулкое эхо разнеслось во мрачном спокойствии ночи. В дальнем конце залы беззвучно повернулась на массивных петлях дубовая дверь, и бескровная фигура, облаченная в могильный саван, медленно ступила в залу. Ни звука не раздалось при ее приближении; медленно ступая, она подошла к столу, за которым сидела леди. Девушка не замечала ее, но внезапно почувствовала, как ледяная рука сжала ее запястье, и печальный голос прошептал ей: «Клотильда». Она взглянула перед собой; черный призрак стоял подле нее; крик умер у нее в груди; ее глаза расширились и замерли в неподвижности, как зачарованные; медленно призрак отвел складки савана, закрывавшие его лицо; блеснул негодующий взгляд – перед девушкой стояли останки ее отца. Он посмотрел на нее с грустью и сожалением и печально промолвил: «Клотильда, убранство и слуги готовы, звучит церковный колокол, и священник ждет у алтаря; но где же помолвленная невеста? Покои в могиле приготовлены для нее, и завтра она упокоится со мною».
– Завтра? – задрожала испуганная девушка.
– Духи ада запишут в книгу твое соглашение, и завтра же оно должно быть исполнено, – фигура замолчала; медленно, шаг за шагом, она стала отступать назад и вскоре растворилась во мраке.
Прошло утро, и наступил вечер. Клотильда шла к часовне, когда часы пробили восемь. Темная, безлунная ночь укрывала окрестности; плотные, серые тучи плыли по низкому небу, и зимний ветер страшно завывал в верхушках лесных деревьев. Еще одна фигура ожидала ее в назначенном месте – Клотильда подошла ближе, и стали видны прекрасные черты незнакомца.
– Моя невеста сдержала слово, – воскликнул он с презрительной усмешкой, – клянусь, я славно отплачу за твою любовь. Следуй за мной.
В молчании они двинулись по извилистым переходам часовни и шли, пока не достигли кладбищенской ограды. Около нее они ненадолго остановились; незнакомец, смягчив свой голос, проговорил:
– Еще один час, и смятенье погибнет; ведь сердце, впитавшее ненависть и злобу, все еще не утратило способности чувствовать раскаяние, когда оно препоручает столь юную и чистую душу могиле и тьме. Но это должно свершиться! – продолжал он, видя, что память о недавней любви всколыхнула Клотильду. – Ведь дьявол, которому я служу, желает того. Бедная девочка, я действительно веду тебя под венец, но священником там будет смерть, твоими родственниками – полуразложившиеся скелеты, что во множестве гниют вокруг. И свидетелями нашего союза будут ленивые черви, что пируют на источенных костях мертвецов. Идем, моя суженая, священник с нетерпением ждет свою жертву.
Они продолжали идти, и тусклый голубоватый огонек быстро бежал перед ними, озаряя порталы церковного склепа. Двери были открыты, и они вошли внутрь. Холодный ветер овевал мрачное обиталище смерти; по обе стороны лежали сваленные остовы полурассыпавшихся гробов, доска за доской опадавших на влажную землю. Каждый шаг приходился