Комната с призраком

ни слова, как если бы наваждение все еще было у нее перед глазами.
– Неужели все то, что мы видели, происходит сейчас на самом деле? – спросила леди Босуэл, с трудом овладев собой.
– Этого, – ответил ей Баттиста Дамьотти, – я не могу вам с уверенностью сказать. Оно либо происходит сейчас, либо произошло совсем недавно. Это – последняя опасная схватка, в которой участвовал кавалер Форестер.
Затем леди Босуэл выразила беспокойство относительно сестры, сильно изменившейся в лице и, казалось, не сознававшей, что происходит вокруг; леди Босуэл не представляла себе, как она доставит ее домой.
– Об этом я уже позаботился, – ответил чародей, – я приказал вашему слуге подъехать с экипажем так близко к моему дому, как только возможно в этом узком переулке. Не беспокойтесь за вашу сестру: дайте ей, как только вернетесь домой, вот это успокоительное питье, и завтра она будет чувствовать себя хорошо. Немногие, – с грустью продолжал он, – покидают этот дом в столь же добром здоровье, в каком переступали его порог. Если таковы следствия стремления узнать истину таинственными путями, то я предоставляю вам самой судить о состоянии тех, в чьей власти удовлетворить столь незаконное любопытство. Прощайте, и не забудьте дать лекарство.
– Я не дам ей ничего такого, что исходит от вас, – ответила леди Босуэл. – Достаточно я насмотрелась на ваше чародейство. Вы, чего доброго, задумали отравить нас обеих, чтобы скрыть ваши колдовские штуки. Но мы занимаем такое положение, что имеем возможность предать гласности причиненное нам зло, и у нас есть друзья, чтобы за него покарать.
– Я не причинил вам никакого зла, миледи, – возразил итальянец. – Вы сами домогались встречи с человеком, мало признательным за такую честь; он-то никого не домогается и только дает ответы тем, кто его приглашает к себе или является к нему. В сущности, вы лишь несколько раньше времени узнали о том горе, которое вам все равно суждено перенести. Я слышу за дверью шаги вашего слуги и не буду больше задерживать ни вас, ни леди Форестер. Следующей почтой с континента вы получите объяснение всего того, что вы уже частично видели. Осмелюсь дать вам совет – постарайтесь, чтобы это письмо не сразу попало в руки вашей сестры.
Затем чародей пожелал леди Босуэл доброй ночи и, освещая путь, проводил сестер до прихожей; войдя туда, он поспешно накинул поверх своего странного одеяния черный плащ, открыл дверь и препоручил знатных посетительниц заботам их слуги. С большим трудом довела леди Босуэл сестру до кареты, стоявшей в каких-нибудь двадцати шагах от дома чернокнижника. Как только они вернулись домой, леди Форестер понадобилась врачебная помощь. Домашний врач явился и, пощупав ей пульс, озабоченно покачал головой.
– Судя по всему, – сказал он, – вы пережили тяжкое нервное потрясение. Я должен знать, что случилось.
Волей-неволей леди Босуэл должна была рассказать, что обе они побывали у чародея и сестра узнала от него дурные вести о своем супруге, сэре Филипе.
– Буде этому преступному знахарю суждено остаться в Эдинбурге, – сказал ученый медик, – я составил бы себе состояние. Это седьмой случай такого тяжкого потрясения, который я врачую по его милости, и все они – результат сильнейшего испуга. – Затем он рассмотрел успокоительное питье, которое леди Босуэл, сама того не сознавая, захватила с собой, отведал его и заявил, что оно весьма полезно для данного случая и вполне может заменить снадобья, которые приготовляются в аптеке. Помолчав, он многозначительно взглянул на леди Босуэл и прибавил: – Я полагаю, мне лучше не задавать вам, миледи, вопросов о том, как действует колдун-итальянец?
– Вы правы, доктор, – ответила леди Босуэл, – по моему мнению, то, что произошло, не подлежит огласке; пусть даже этот человек – мошенник, все же, раз мы были столь неразумны, что обратились за советом, мы, думается мне, должны быть столь же честны, чтобы выполнить его условия.
– Пусть даже он мошенник, – повторил за ней врач, – я рад слышать, что ваша милость допускает такую возможность в отношении чего бы то ни было, вывезенного из Италии.
– Вывезенное из Италии, доктор, может быть ничуть не хуже того, что вывозится из Ганновера. Но мы с вами останемся добрыми друзьями, а для этого давайте не будем спорить о вигах и тори.
– Хорошо, не буду, – сказал врач, получив свое вознаграждение и берясь за шляпу. – Гинея мне всегда одинаково приятна, будет ли на ней изображен Каролус или Вильгельмус. Но мне хотелось бы знать, почему старая леди Сент-Ринган и все эти дамы выбиваются из последних сил, расхваливая до небес этого иностранца.
– Ах, лучше всего было бы счесть его иезуитом, как сказал Скраб.
На этом они расстались.
Несчастная пациентка, у которой