Предательство друзей, измена любимого, потеря работы! Состояние полного отчаяния, попытка самоубийства и нестерпимое желание наказать виновных! Но когда один за другим при загадочных обстоятельствах погибают бывший муж и бывшие друзья… И череда смертей не прекращается, а правда столь ужасна! То начинаешь задумываться: а так уж сладка месть?
Авторы: Андреева Наталья Вячеславовна
надевал тапочки и долго выяснял, кто звонит, зачем звонит и нельзя ли передать все через него. Передав же кому-нибудь трубку, вновь снимал тапочки и засовывал их под мышку. Анну это страшно бесило, и она возмущалась:
— Ну что ты паясничаешь, Шацкий? Смотреть противно!
— А как он смотрел на мои носки!
— Кто? — Анна с недоумением поглядела на него.
— Тот мужик, который всех сажает.
— Никого он не сажает, это просто опер.
— Я не хочу, чтобы меня забрали в одних носках, — твердил свое Стас
— Да кому ты нужен, юродивый! И потом, можешь не беспокоиться, они всегда дают людям одеться.
— Ты уверена?
— С чего ты взял, что вообще твоя персона их интересует?
— Чувствую. Ты знаешь, какое у гениев необыкновенное чутье? — жаловался Шацкий.
— Да с чего известно, что ты гений? Просто талантливый художник! — возмущалась Анна.
— Пока жив, да. Я просто талантливый художник. А когда умру, стану гением. Я все это уже знаю. И знаю, что если где-то решается моя судьба, то я это обязательно чувствую. Вот сейчас они обо мне говорят. Ты слышишь?
— Нет.
— А я слышу.
Чутье подсказывало Ехину, что в деле об убийстве гражданина Панкова не все так просто. Создавалось впечатление, что все прямо-таки подсовывают следствию Дэна: нате, кушайте со всеми потрохами. Мотив прозрачен, у дома Панкова в тот вечер был, да и сам парень, того и гляди, придет оформлять явку с повинной. А что же остальные обитатели особняка Австрийской?
Через несколько дней пришло время подводить итоги расследования. Ехин со товарищи предоставили слово Геннадию Сидихину, разрабатывавшему Шацкого и тетеньку.
— Ну, Гена, начинай. Аудитория у твоих ног, исполни-ка нам сольный номер. Ария первая: сумасшедший художник Станислав Шацкий.
— Есть! Значит так, вследствие беседы с гражданкой Шацкой, а также…
— А ты попроще, Гена. Попроще.
— Олег Максимович, я тут несколько дней бродил по местам, где любит бывать этот художник. Хотел справиться насчет его алиби на вечер убийства Панкова.
— Ну и как?
— Да считайте, что никак. Если бы мы искали какого-нибудь маньяка, этого Шацкого можно было бы сажать сразу, потому что он очевидный псих, но бытовуха — это не по нем. Зуб даю.
— Почему?
— Типаж не подходящий. Ну, начнем все по порядку. Перво-наперво я побеседовал с матерью Шацкого а уж потом побывал в богемных кругах, где он вращается. Так вот: родился Станислав Шацкий тридцать два года назад от неизвестного папаши и был привезен матерью в трехкомнатную коммунальную квартиру, где и прописан до сей поры. Шацкая со слезами рассказывает, как привезла туда сыночка из роддома, хотя врачи долго уговаривали ее отказаться от ребенка. Сама Шацкая любит выпить, судя по всему, и родитель ребенка насчет горячительных напитков был не промах, вследствие чего Стас получил в наследство целый букет разнообразных болезней. Мать о нем так и рассказывает: не когда первый раз сел, когда пополз, когда пошел впервые и когда заговорил, а когда вылечили одну болячку, когда другую, а когда занялись третьей. Вся его жизнь с младых ногтей — это история болезни. Шацкая из-за этого постоянно работала в различных медицинских учреждениях: то санитаркой, то нянечкой, то в районной поликлинике, в регистратуре. А по утрам, поднимаясь чуть свет, шла мыть подъезды. Денег не хватало, и почти все они уходили на лекарства для Стасика. Правда, последнее время сын, стараниями Австрийской, дает ей много денег, но Шацкая настолько привыкла к тяжелой работе, что по-прежнему встает в шесть утра и идет мыть полы. Кстати, она не верит, что деньги, которые дает ей сын — это надолго.
— Не о ней сейчас, Гена, речь, — мягко напомнил Ехин.
— Есть! Так вот: сначала мальчика вообще признали дауном, потом та же медицина сделала вывод, что ребенок никогда не будет ни ходить, ни даже сидеть. Диагноз был ДЦП, то есть детский церебральный паралич. В него влили в детстве такое количество лекарств, так что не приходится удивляться, что Шацкий не от мира сего. Он же столько раз был одной ногой в могиле! Я так и не запомнил всего, что рассказывала Шацкая, от этих медицинских терминов просто голова кругом идет! Понял только, что Стасик далеко не сразу, но все-таки постепенно начал кое-как передвигаться. Вопреки прогнозам врачей. Потом, конечно, проявились и другие болезни, и началось! Опять анализы, больницы, санатории.
