Предательство друзей, измена любимого, потеря работы! Состояние полного отчаяния, попытка самоубийства и нестерпимое желание наказать виновных! Но когда один за другим при загадочных обстоятельствах погибают бывший муж и бывшие друзья… И череда смертей не прекращается, а правда столь ужасна! То начинаешь задумываться: а так уж сладка месть?
Авторы: Андреева Наталья Вячеславовна
деньгами укатил к родственникам в Тольятти за новыми «Жигулями». Хотел взять их там по дешевке, здесь загнать, слегка на этом деле навариться и отдать матери хоть малую часть долга. Поехал он поездом, и никто его с тех пор так и не видел: пропал. Мать заметалась, все сбережения отдала каким-то экстрасенсам, чтоб хоть сказали, жив или нет и где искать. Те денежки взяли, обнадежили, что жив и скоро будет, а сын так и не вернулся. Когда прошел год, Курносенкова к снохе, мол, ты одна у меня осталась, да еще внучка. А сноха оказалась не промах: по завещанию квартира, которую Галина Степановна отдала сыну, теперь досталась ей и ее дочери. Кстати, на деревенский дом Курносенкова давно уже оформила дарственную. То есть отдала его сыну, и теперь сноха потребовала еще и его. Баба она ушлая, и получилось так, что Галина Степановна осталась ни с чем. Она было по судам, да денег больше нет, сноха оказалась умнее, да со связями. Раздела бывшую свекровь до нитки и из дома в родном селе вытряхнула. А дом продала. Оказалась наша Галина Степановна в какой-то богадельне на правах не то уборщицы, не то приживалки.
— Как же она попала к Австрийской, Гена?
— Не к Австрийской, а к ее покойному мужу — Владимиру Ленскому. Курносенкова несколько лет при своем магазинчике соленьями торговала, она в этом деле большая мастерица. Так банкиру ее маринованные огурчики очень уж нравились. Он чуть не каждый день заезжал по пути к Галине Степановне то за этими огурцами, то за черемшой, то за квашеной капустой. Большой был любитель, а она кухарка знатная. Когда Курносенкова попала в богадельню, то продолжала у дороги торговать выращенными на крохотном клочке земли овощами. Все так же солила и мариновала. Однажды они с Ленским разговорились, и тот, узнав про печальные обстоятельства, предложил работу кухарки у него в доме. Вот такая история.
— Да, в общем-то нескучная. Так ты говоришь, тетенька на охоту с мужиками ходила? — вспомнил Ехин. — Бой-баба? Хм-м-м… Где же она была в тот вечер, когда убили Панкова? Дома?
— Говорит, дома. Но ей-то как раз и резона нет убивать хозяйкиного бывшего мужа. Тоже из благодарности, что ли?
— А куда делась сноха Курносенковой?
— Говорят, что замуж удачно вышла и уехала в Москву. Квартиру покойного мужа продала, дачу с! участком тоже, ведь после истории со свекровью деревенские стали от нее шарахаться.
— Надо думать. Гм-м-м… Квартира в ближайшем Подмосковье да большой дом с участком. Хорошие деньги. Знаешь, Гена, ты все-таки выясни, где сейчас эта сноха. Недаром говорят: мир тесен. Москва она большая, а я вот недавно в метро с одноклассником встретился: тот давно уже на другой конец города переехал, я тоже не по старому адресу живу, а вот поди ж ты! Он ехал на рынок туфли жене покупать, а я с дачи со своим семейством, и — встретились! В кои-то веки на метро ехал, потому что машина сломалась.
— Вы это к чему, Олег Максимович?
— Да кто его знает, за кого сноха Курносенковой замуж вышла? Поэтому тетеньку мы из подозреваемых исключить пока не можем. Кстати, я ее видел: выглядит гораздо моложе своих лет, энергичная, деловая, хозяйством заправляет, особой симпатии Панкову не выражала. Что там у них могло произойти, одному богу известно, а надо, чтоб стало известно и нам. Всем все понятно?
— Мне что делать? — буркнул Амелин.
— Помоги Гене. Шацкого и «тетеньку» надо отработать до конца. Кстати, твои-то успехи как? Почему молчишь?
— Так никто же не спрашивает! А, между прочим, наследный принц, то есть Александр Австрийский, — кандидат в мастера спорта по стрельбе. Он регулярно уже в течение нескольких лет посещает спортивный клуб. Вот так-то. Значит, оружие в доме было, надо же кандидату в мастера ежедневно тренироваться.
— А сама Австрийская? — встрепенулся вдруг Гена.
— А что Австрийская? — вскинул на него глаза Амелин.
— Могла она убить Панкова?
— Самое плохое в этом деле, что все могли. И Австрийская в том числе. У нас слишком много подозреваемых, вот в чем проблема. То ни одного, а то целое семейство. Всегда непросто сделать выбор. Либо Австрийская сама избавилась от Панкова, либо кто-то из близких оказал ей неоценимую услугу.
— А вот этого «кого-то» мы с вами и будем искать в ближайшее время. Все. Давайте работать, — подвел итог Ехин.
В последнюю субботу августа Анна проснулась все с той же грустной мыслью: лето кончается. И ничего с этим не поделаешь: кончается лето. И с каждым годом все труднее справляться с мыслью, что теперь предстоит настроиться на долгое ожидание. Когда оно еще наступит, новое лето? И наступит ли вообще?
В такие моменты одиночество особенно невыносимо. И Анна, не выдержав, крикнула:
— Дэн! Где ты, Дэн? Иди ко мне!
Молчание
