Компания дьявола

количество джина.
Девушка выслушала рассказ о своем спасении с благодарностью, но ехать куда-либо со мной отказалась. Разумная предосторожность, против которой трудно было возразить: будь дама более осторожной ранее, вряд ли она оказалась бы в таком щекотливом положении. Я послал записку ее семье. Через час прибыл экипаж, и кучер, передавший на словах благодарность от своего хозяина и обещание, что мой поступок будет по достоинству вознагражден, препроводил девушку в карету. Я пишу эти мемуары через тридцать лет после описываемых событий, но никакого вознаграждения до сей поры не получил. Как бы то ни было, девушка покинула дом бракосочетаний, и обуза упала с моих плеч.
Обретя свободу, я задумался о записи брака, которую только что обнаружил. В регистрационной книге был указан адрес счастливых молодоженов. Я почти не надеялся, что адрес окажется действительным, но был приятно удивлен, найдя без усилий и трудностей дочь миссис Эллершо, которую она так хотела скрыть.
В отличие от последней обнаруженной мною вдовы Абсалома Пеппера, к моей радости, дочь миссис Эллершо жила на довольно милой улице Дарем-Ярд в пристойных комнатах, но, безусловно, не идущих ни в какое сравнение с великолепием, которое окружало ее мать и отчима. Впрочем, обставлены комнаты были чрезвычайно элегантно — комоды, полки и столы из хорошего дерева, стулья с красивой обивкой и модный восточный ковер. Она и ее горничная были одеты по последней моде в платья с широкими кринолинами, а на капоре, по крайней мере у хозяйки, не было недостатка вышивки, кружев и атласных лент.
Леди приняла меня в гостиной своей домовладелицы. Служанка подала вино и села в углу, усердно склонившись над шитьем.
— Простите за вторжение, мадам, но я должен задать несколько вопросов о вашем покойном муже, мистере Пеппере.
Падчерица Эллершо, которую я вынужден был называть миссис Пеппер, хотя эту фамилию носила, похоже, целая армии женщин, заметно огорчилась при упоминании о ее покойном муже.
— Ах, мистер Пеппер. Он был самым лучшим из мужчин, сэр. Самым лучшим из них.
Мне показалось странным, что все три женщины, такие разные, говорили об одном человеке, используя совершенно одинаковые слова.
— Простите, мадам, но говорил ли когда-нибудь покойный мистер Пеппер о себе такими словами?
Она залилась краской, и я понял, что попал в цель. Меня скорее удивило бы, если бы человек с таким самомнением, сумевший жениться на трех (по крайней мере) женщинах, не страдал тщеславием.
— Мой покойный муж, — объяснила она, — был удивительным человеком, и он не был бы столь удивителен, если бы не замечал собственного превосходства.
Я отвесил поклон, привстав с места, ибо не мог не восхититься ее софистикой.
— Ему неимоверно повезло иметь такую преданную жену.
— Надеюсь, так оно и было. Но скажите, сударь, чем я могу вам помочь и почему вас интересует мой бывший муж.
Действительно, почему? Я понял, что не готов ответить сразу: беседы с предыдущими вдовами Пеппера прошли столь гладко, что я не потрудился подготовиться к этому разговору заранее. Я не знал, в каком именно свете мистер Пеппер представил себя этой даме, и потому опереться мне было не на что. Ссылаться на службу в Крейвен-Хаусе также, видимо, не следовало — упоминание мистера Эллершо только все испортит. Предыдущие вдовы — по крайней мере мне так показалось — не были особо искушенными особами, и я мог рисовать картину грубыми мазками, не теряя при этом уверенности. Но в глазах этой леди я увидел ум.
Потому я решил избрать курс, настолько приближенный к реальному положению вещей, насколько это было с ходу, без подготовки, возможно.
— Мадам, я что-то вроде частного констебля, — начал я, — и в настоящее время расследую безвременную кончину мистера Пеппера. Некоторые полагают, что его смерть — результат не прискорбной случайности, а чудовищного злодеяния.
Леди онемела от изумления, а потом велела служанке подать веер. Тотчас у нее в руке оказался изумительной красоты восточный веер, расписанный золотой и черной краской, и она замахала им с ожесточением.
— Не хочу ничего слышать об этом, — сказала она срывающимся голосом. — Я могу еще смириться с тем, что мой Абсалом покинул этот мир таким молодым по воле Провидения, но мысль о том, что на то была воля человека, мне нестерпима. Кто мог его так ненавидеть?
— Именно это я и стремлюсь узнать, миссис Пеппер. Возможно, это всего лишь предположение, но, если кто-то и в самом деле причинил вред вашему супругу, полагаю, вы должны знать правду.
Она долго молчала, а потом резко перестала махать веером и положила его на столик рядом. Она взяла мою визитную карточку и снова изучила