Компания дьявола

бы твоей. Ты сам отказался.
— Черт возьми, Элиас, я и представить не мог, что ты поведешь себя настолько глупо. Неужели ты действительно думаешь, что ее не оставили равнодушной твои чары?
— Знаешь, оскорблять меня вовсе не обязательно.
— Ты прав. — Как бы я ни был на него зол, разрушать нашу дружбу из-за этого не следовало. — Несмотря на все твои чары, знай: ей было нужно выведать, что тебе известно, и только.
— Разумеется. А мне было нужно то, что у нее есть. Думаю, это своего рода состязание, кто уступит товар, а кто останется при своем. В нашем случае она ничего у меня не выведала, а я ничего от нее не получил.
— Она постоянно находилась у тебя перед глазами, пока была в комнате?
— Нет, не постоянно. Мужчина не станет пользоваться ночным горшком в присутствии дамы.
— А твои записи по нашему расследованию все еще у тебя на столе?
— Мой почерк трудно разобрать неподготовленному человеку, — поспешно сказал он, но я заметил, что его голос задрожал. Его одолевали сомнения.
Меня сомнения не одолевали.
— Стоя у твоей двери, я произнес имена Абсалома Пеппера и Тизера.
— Значит, надо было соблюдать осмотрительность.
Я промолчал, так как в этом отношении он был, в общем-то, прав. Я смотрел перед собой, а Элиас тем временем кусал губы и потягивал эль.
— Знаешь, — сказал он, — я не хотел тебя задеть. Тебе следовало яснее дать знать о своих чувствах к ней. Наверное, я должен был внимательнее отнестись к ним, но на уме у меня было одно — как бы затащить красивую женщину в постель. Вероятно, это слабая отговорка, но лучшей у меня нет. И вполне вероятно, она совершенно не собиралась позволить увлечь ее в постель. Естественно, мы этого никогда не узнаем, но она просто согласилась подняться ко мне в комнаты. Между нами ничего не было…
— Хватит! — рявкнул я. — Дело сделано. Она слишком много знает, а у нас слишком мало времени. Значит, мы должны спешить.
— Спешить куда?
— Нам надо найти мистера Тизера. Он собирался финансировать проект Пеппера, следовательно, должен быть в курсе. И это ключ к разгадке всего дела. Могу только уповать на то, что мы найдем его раньше, чем она.
Ни один из нас не был настроен на дружескую беседу, но я заставил себя позабыть о распрях. Элиас сделал то же самое.
— Ты хорошо знаешь район?
— Знаю только, что он довольно неприглядный и лучше было бы туда вовсе не ходить. Но догадываюсь, что все равно придется.
Итак, мы отправились в Холборн и были в двух кварталах от того места, где, по мнению миссис Пеппер, можно было найти Тизера. В это мгновение из переулка выступили темные силуэты и перегородили нам дорогу. Я напрягся и схватился за шпагу, а Элиас шагнул назад, прячась за мной. Перед нами стояло человек шесть или семь, и меня бы крайне обеспокоило это обстоятельство, если бы я не почувствовал, что мужчинам недостает уверенности, с которой обычно ведут себя люди, склонные к насилию. Они выглядели скованными и неопытными и, кажется, сами нас боялись.
— Что тут у нас? — выкрикнул один.
— Похоже, парочка содомитов, — ответил другой. — Не бойтесь, грешники, ночь в тюрьме пойдет вам на пользу, у вас будет достаточно времени, чтобы молить Господа о прощении, вы еще можете спасти ваши души.
Я сомневался, что тюрьма, куда содомит заключался на ночь, может спасти чью-либо душу. Угодившего в эту зловонную дыру ожидали нескончаемые издевательства. В подобных местах сложилась традиция — самые отъявленные преступники заставляли содомитов поглощать человеческое дерьмо, и в больших количествах.
— Эй вы, — сказал я. — Я вас не знаю, и вы меня тоже. Идите своей дорогой.
— Никуда я не пойду! — крикнул тот, кто, как мне показалось, назвал нас содомитами. — Я слуга Господа, сэр, и выполняю волю Его. — Его голос дрожал, как у уличного проповедника.
— Сомневаюсь, — сказал я, догадавшись, что перед нами члены Общества реформации нравов или другой подобной организации, расплодившихся в последние годы.
Эти блюстители нравственности рыскали по ночным улицам и охотились на тех, чье поведение нарушало заповеди Господни и законы королевства, — если, конечно, речь не шла об откровенных бандитах, которые могли и сдачи дать, таких реформисты предпочитали обходить стороной. Бог знает, почему констебли и мировые судьи уполномочили этих людей быть их представителями, и вот группа религиозных фанатиков могла схватить пьяного или человека, пожелавшего воспользоваться услугами проститутки, и бросить в тюрьму, где его ожидала ужасная ночь. Я уже упоминал о кошмарной участи содомитов, но редко кому удавалось избежать жестоких побоев и унижений.
— В нашем городе существует комендантский