Компания дьявола

увидел, что весла подняты. Из лодки послышался знакомый голос:
— Уивер, это ты? — В голосе слышалась надежда и насмешка, но в нем не было ничего угрожающего.
— Кто там? — спросил я.
— Это Аадил, — ответил он и облегченно рассмеялся. — Я тут из кожи вот лезу, убегаю от погони, словно за нами гонится кто-то опасный, а это всего-навсего ты.
Я растерялся.
— В чем дело? — только и мог я сказать.
Он снова рассмеялся.
— Думаю, — крикнул он нам, — пришло время поговорить более откровенно. Встретимся на берегу, найдем подходящее местечко и расскажем друг другу свои истории.
К счастью, наши лодочники догадались, что между нами произошло нечто непредвиденное, и молчали до конца поездки. Элиас бросал на меня многозначительные взгляды, но я не знал, что ответить на его немые вопросы. Я закутался в плащ, так как вдруг похолодало и начал накрапывать дождь.
Их лодка причалила первой, а я с трудом верил, что предложение Аадила не было просто уловкой. Однако он стоял у воды и терпеливо ждал, пока мы не причалим. На этом берегу было столь же многолюдно, шумно и оживленно, как и на другом, и трудно было найти более неподходящего места для беседы, но Аадил улыбнулся и отвесил низкий поклон.
— Я не был до конца честен с вами. Разумеется, и вы не были до конца честны со мной, как, впрочем, с другими в Крейвен-Хаусе, но это не имеет значения. Я вскоре понял, что вы не собираетесь причинить мне вреда. Более того, с вашим появлением все закрутилось интересным образом. — Он взглянул на небо. — Сэр, дождь зарядил, и, если я хоть немного разбираюсь в вашей английской погоде, это надолго. Почему бы нам не найти какой-нибудь кров, где потеплее и посуше?
Мне было не до его шуток, но тоже хотелось побыстрее укрыться от дождя.
— Кто вы, черт подери?
Он снова громко рассмеялся. Казалось, смех эхом отдавался у него в груди, прежде чем вырваться наружу.
— Меня и в самом деле зовут Аадил. Аадил Вайид Али Багхат, недостойный, но обязанный нести бремя чести быть презренным слугой его блистательного величества, императора Мухаммеда Шах Назира-ад-Дина, шаха из шахов, короля из королей, могола Индии.
— Черт, — прошептал Элиас. — Индийский шпион грязного содомита.
— Насчет «грязного» не скажу, а вот шпион — это правда. Да, я агент могола. Меня послали, чтобы нанести удар, который, надеюсь, обуздает Ост-Индскую компанию. Хотите узнать больше?
Элиас потерял дар речи от удивления, как и я, но все же мне удалось выдавить несколько слов:
— Я не уверен, что хочу нанести какой бы то ни было ущерб компании. Руководство Крейвен-Хауса особой симпатии у меня не вызывает, это верно, но в мою задачу не входит разрушение компании.
— Возможно, — сказал Аадил, — вы не знаете, в чем заключается ваша задача, кто ваши враги и в чем их злой умысел.
— Не знаю, — сказал я. — Это правда.
— Тогда пойдемте со мной в ближайшую таверну, теплую и сухую, и я вам расскажу. Вдобавок угощаю ужином и вином.
— С этого и надо было начинать, — оживился Элиас.
Как еврею среди англичан, мне часто доводилось чувствовать себя изгоем в родном городе, но скоро я понял, насколько легко быть евреем по сравнению с индусом. Мы не могли и трех шагов пройти, чтобы кто-нибудь не окликнул или не остановил Аадила. Дети презрительно обзывали его черным дроздом или подбегали к нему и терли его темную кожу, проверяя, не крашеная ли. Мужчины так и норовили театрально отпрянуть, зажимая нос, хотя Аадил, в отличие от них самих, распространял чистый цветочный запах. Уличные девки окликали его, предлагая особую цену для африканца, — мол, им хотелось бы поглядеть на черный половой член.
На его месте я бы давно спятил от гнева и от всей этой болтовни, но, очевидно, Аадил давно привык и сохранял невозмутимость. Тем не менее я вскоре обнаружил, что в одном евреи и индусы схожи — какие бы предрассудки ни скрывались в его душе, коммерсант смотрит на серебро любой нации одинаково. Мы вошли в битком набитую таверну, и трактирщик бросил неодобрительный взгляд на Аадила, но его настроение тотчас переменилось, когда индус щедро отсыпал серебра за отдельную комнату, ужин и вино.
Должно быть, Аадил хорошо разбирался в тавернах, ибо мы попали в удобно обставленную комнату с двумя незаколоченными окнами, со свечами внушительных размеров и аккуратно накрытым столом. Нам подали тарелки с едой, но Аадил есть не стал, объяснив, что мясо приготовлено не в соответствии с его религией. Та же вера запрещала ему употреблять спиртные напитки.
— Запрет на спиртные напитки, вот это да! — воскликнул Элиас. — Черт, Уивер, наконец я нашел религию еще менее привлекательную, чем твоя.
Воздержание Аадила не помешало