Компания дьявола

как-то восполнить скудный доход.
Все знали о таких проступках и закрывали на них глаза, если человек не становился чересчур жадным. В самом деле, и охранникам, и складским рабочим платили слишком мало, так как предполагалось, что они восполнят свой доход разумной долей товаров со склада. Мол, если повысить жалованье, они не станут воровать меньше, поэтому не имеет смысла платить им столько, чтобы хватало на жизнь.
Долгое время я стоял неподвижно посреди снующих вокруг людей. Наконец, увидев проходящего мимо Аадила, я очнулся от оцепенения.
— Скажите мне, что произошло, — сказал я, схватив его за рукав.
Он взглянул на меня и засмеялся. Каким уродливым стало его и без того неприятное лицо, когда на нем появилось выражение жестокого веселья.
— Может, вы мне скажете. Это вы надзираете за охранниками.
— Право же, не будьте мелочным. Скажите.
Он пожал плечами.
— Не знаю, почему Кармайкл оказался здесь вчера ночью. Там, где не положено. Чай воровал. Может, торопился, боялся, что поймают. Думал, сойдет. А его раздавило. — Он снова пожал плечами. — Но лучше, чем если бы его повесили. Правда?
— Хочу взглянуть на тело.
Он посмотрел на меня насмешливо:
— Зачем на него смотреть?
— Потому что мне надо. Скажите, где оно.
— Его забрали, — сказал он. — Куда — не знаю. Может, коронер. Может, семья. Мне не сказали. Я не спрашивал.
Разговор дался мне с большим трудом. Я не сомневался, что это Аадил убил Кармайкла с согласия Форестера, прямого или косвенного. Но все это были лишь подозрения, догадки, которые я не мог ничем доказать, и поэтому они мало что значили. Меня волновало то, что Кармайкл действовал по моей просьбе и умер из-за этого, а я был бессилен восстановить его честное имя.
Чтобы не выдать своих чувств и чтобы никто не догадался, что мне кое-что известно, я ушел со двора и направился в Крейвен-Хаус.
Подозревал ли Аадил меня в соучастии? Он умолчал об этом, что было естественно. И все же Кармайкл решился посягнуть на святая святых — тайный склад — только после того, как я поступил на службу в компанию. Форестер знал, что я служил Эллершо, и не доверял Эллершо. Почему тогда они еще не взялись за меня? Но если они еще этого не сделали, не было никаких оснований полагать, что и не собираются.
Мне было необходимо как можно скорее выяснить, что же Форестер хранил на этом складе и, главное, почему он это делал, там ведь не оказалось ничего необычного. Не зная, как дать выход своему гневу, я не придумал ничего лучшего, чем поговорить с мистером Блэкберном.
Он был у себя в комнатушке и, сгорбленный, водил по странице пером. На мгновение поднял голову, встряхнул рукой в чернильных пятнах.
— А, Уивер. Полагаю, вы пришли узнать насчет замены выбывшего работника?
Я плотно закрыл за собой дверь.
— Нет, ничего подобного. Кармайкл был моим другом, и я не спешу никем его заменять.
Он посмотрел на меня озадаченно, такое выражение всегда появлялось у него на лице, когда он не был занят своими документами. Казалось, ему трудно представить что-то более нелепое и неупорядоченное, чем дружба или привязанность.
— Ну что ж, — наконец вымолвил он. — Несмотря ни на что, график надо соблюдать, гм? Территорию надо охранять. Было бы глупо позволить чувствам мешать нам делать то, что должно.
Было ясно как божий день: Блэкберн отчаянно хочет, чтобы я поскорее ушел, а он мог бы вернуться к своей банальной, но так захватывающей его работе. Но уходить я не собирался. По правде говоря, поскольку он чувствовал себя неловко, можно было надеяться, что он будет говорить не столь осмотрительно, как ему, возможно, хотелось бы.
— Позвольте поговорить с вами конфиденциально, — сказал я. — Дело деликатное, оно связано с не совсем правомерным использованием территории компании и ресурсов компании.
— Конечно-конечно, — сказал он.
Он отложил перо и машинально промокнул страницу, глядя на меня. Я добился его полного внимания.
— Надеюсь, я могу вам доверять, сэр. Мне бы не хотелось, чтобы мое желание исправить небрежность привело к такой несправедливости, как потеря работы. Надеюсь, вы меня понимаете, сэр. Я хочу порядка, хочу, чтобы со складов ничего не пропадало. Тем не менее, когда замешаны сильные мира сего, я иногда не уверен, что благое дело послужит вашим интересам.
Он вытянул тонкую шею, перегнулся через стол, словно черепаха, которая высовывает голову из панциря.
— Вы не должны беспокоиться на этот счет, мистер Уивер. Вовсе не должны. Обещаю, вы можете говорить со мной совершенно конфиденциально, и даю слово, что никому не скажу о нашем разговоре, по крайней мере без вашего позволения. Полагаю,