Oчередная книга о приключениях Бенджамина Уивера, бывшего знаменитого боксера, а теперь лондонского частного детектива, уже знакомого читателю по бестселлерам «Заговор бумаг» и «Ярмарка коррупции». Даже такому мастеру перевоплощений, как Уивер, нелегко потягаться с таинственным Джеромом Коббом, который шантажом заставляет его исполнять одно, казалось бы, нелепое поручение за другим: сперва проиграться в карты, затем — выкрасть секретный отчет из кабинета высокопоставленного чиновника могущественной Ост-Индской компании. Пойти на попятную Уивер, не может: на кону жизнь и благополучие его близких. Но кража — лишь первый ход в смертельно опасной игре
Авторы: Дэвид Лисс
на этом остановиться. Было бы слишком жестоко начать и не закончить свою мысль. Мы ведь друзья, прошу вас, продолжайте.
— Да-да. Я вас понимаю. Это как с принципом серийности, верно? Если начинаешь, надо продолжать. Похоже, вы выучили урок.
— Выучил. И вы должны мне рассказать, что собирались.
— Вы слишком настойчивы, — заметил он.
— А вы ломаетесь, как кокетка, — сказал я как можно добродушнее. — Вы ведь не оставите меня мучиться.
— Конечно не оставлю. Наверное, все же могу вам рассказать кое-что еще. — Он прочистил горло. — Ваш патрон, чье имя не стану называть для безопасности, так вот, однажды он обратился ко мне — ему было нужно вывести из оборота компании значительную сумму для своих личных нужд и не учитывать ее в книгах. Он сказал, что казначей компании уже согласился, и теперь нужна была моя помощь, чтобы скрыть недостачу. Деньги эти требовались якобы для некоего важного проекта на благо компании, но больше он сказать ничего не мог, и я сразу решил, что под проектом имеется в виду либо игорный, либо публичный дом. Естественно, я ему отказал.
— Почему?
— Действительно, почему? Во-первых, подделывать бухгалтерские книги — это чудовищное преступление. Но насторожило меня не только это. Бывший главный казначей Хорнер неоднократно помогал вашему патрону, и его преданность была вознаграждена тем, что он отправился до конца своих дней служить в Бомбей. Чтобы избежать подобной благодарности, я решил не проявлять особой преданности. Мне кажется, климат Индии не очень мне подойдет.
— А как же эта недостающая сумма? Эллершо обошелся без нее?
— Ну что вы. Я довольно скоро обнаружил недостачу. Они попытались замести следы, но меня нелегко обвести вокруг пальца.
— И вы об этом заявили?
— В компании, где преданность вознаграждается ссылкой в самый чудовищный климат на земле, лучше придержать язык. Я предпочел замести следы так, чтобы никто никогда никаких концов не сыскал. Сам я ни за что бы не пошел на преступление, сэр, но раз преступление совершилось, решил, что сгладить кое-какие вещи не большой грех.
Я задумчиво покивал:
— Интересная история! Наверняка есть и другие.
— Ну, — сказал он, — была пара вещей, которые мне не нравились и раньше, до этого, так сказать, дела Грин-Хауса. Но говорить о тех давних делах не могу.
— Прошу вас, расскажите.
Он покачал головой.
Я решил, что пришло время нарушить приказ мистера Кобба. Тот сказал, что я не должен сам начинать разговор на эту тему, но стратегический маневр представлялся мне оправданным: разум моего собеседника был так затуманен алкоголем, что в случае необходимости я, вероятно, сумею убедить Блэкберна, будто он ослышался.
— Вы имеете в виду случай с Пеппером? — спросил я.
Он побледнел и выпучил глаза.
— Что вам об этом известно? — тихо спросил он. — Кто вам рассказал?
— Кто мне рассказал? — сказал я со смехом. — Да об этом все знают.
Он схватился за край стола.
— Все знают? Говорите, все знают? Кто рассказал? Как он об этом узнал? О, мне конец. Все кончено.
— Успокойтесь, — сказал я. — Прошу вас, мистер Блэкберн. Вы меня превратно поняли. Не понимаю, почему вас так огорчило упоминание об импорте перца.
— Так вы сказали «перец», специя?
— Ну да, я лишь хотел сказать, что Ост-Индская компания когда-то торговала исключительно перцем, а переключение на текстиль и чай было настоящим организационным подвигом.
Он перестал хвататься за стол.
— Да, конечно. — Он с жадностью отпил из кружки.
Момент настал, и упускать такую возможность было бы глупо.
— Ну да, я имел в виду специю, сэр. Специю, и ничего больше. — Я непринужденно откинулся назад и прислонился спиной к стене. — Но прошу, расскажите мне. Что именно вам послышалось.
Я рисковал и прекрасно отдавал себе в этом отчет. Я затеял опасную игру, правил которой не знал. Он мог догадаться, что я обманул его, загнал в ловушку и вынудил признаться — в чем именно, я еще не понимал, — и настроиться против меня. Или мог все же поддаться на уговоры.
Он покачал головой.
— Простите, — сказал он. — Это несущественно.
— Несущественно, — повторил я как можно более веселым тоном. — Несущественно, говорите. Отчего же вы так страшно огорчились, сэр?
— Ничего существенного, поверьте.
Я придвинулся к нему.
— Полно, мистер Блэкберн, — сказал я мягко. — Мы ведь доверяем друг другу, и вы разожгли мое любопытство. Расскажите, о чем вы подумали.
Он снова отхлебнул из кружки. Не знаю, почему он решил рассказать. Может быть, виноват был алкоголь или чувство солидарности,
