Конные варвары

потому что… мне трудно об этом говорить… сравнительно с другими пиррянами… я слишком слаб и труслив…

Лицо Темучина налилось кровью. Он разразился хохотом. Все еще хохоча, он подошел к трону и упал на него. Никто не знал, что делать; поэтому все молчали. Язон позволил себе слегка улыбнуться, но ничего не сказать. Темучин знаком подозвал слугу с кожаным кувшином ачада и выпил один глоток. Хохот перешел в хихиканье, потом совершенно замер. Вождь снова был холоден, он полностью овладел собой.

– Я доволен, – сказал он. – Мне редко приходится смеяться. Ты слишком умен, пожалуй, даже слишком, когда-нибудь ты умрешь из-за этого. Продолжай рассказ о пиррянах.

– Мы живем в горных долинах севера и редко спускаемся на равнину.

Язон подготовил этот рассказ еще до присоединения к кочевникам: теперь было время использовать его. – Мы верим в силу, но верим и в закон. Но мы редко покидаем наши долины и убиваем всех, кто нарушит наши границы. Наш тотем Орел, он означает силу и любая наша женщина может убить воина голыми руками. Мы слышали, что Темучин принес на равнины закон, поэтому меня послали сюда, чтобы я узнал правду. Если это правда, то пирряне присоединятся к Темучину…

Оба они взглянули на внезапную помеху – Темучин, так как послышались крики команды и группа моронов остановилась у входа в камач – Язон, потому что приемник слабым голосом произнес: – Язон. – Он не понял, кто это говорит, Мета или Гриф.

Аханк и его воины вошли в камач, таща за собой пленников. Их было двое. Один раненый, истекал кровью, другой был невредим. Язон узнал в них кочевников из племени Шейнина. Внесли и положили у стены Мету и Грифа, окровавленных, избитых, неподвижных. Гриф открыл один неповрежденный глаз, сказал «Язон» и снова потерял сознание. Язон двинулся к ним, но овладел собой и заставил себя остановиться. Сжав кулаки так, что ногти врезались в ладони.

– Докладывай, – сказал Темучин.

Аханк выступил вперед.

– Мы сделали так, как ты приказал, Темучин. Быстро прибыли в это племя и Шейнин указал нам камач. Мы пошли туда и вынуждены были убивать, чтобы заставить их подчиниться. Двое захвачены в плен. Рабы дышат, я думаю, они живы.

Темучин в очевидной задумчивости потер подбородок.

Язон заговорил:

– Могу я получить у Темучина разрешение задать вопрос?

Темучин пристально посмотрел на него, затем кивнул в знак согласия.

– Какое наказание следует за неповиновение приказу и за нападение в пределах лагеря?

– Смерть. Разве есть другое наказание?

– Тогда я отвечу на вопрос, который ты задал раньше. Ты хочешь знать, каковы пирряне. Я самый слабый из них. Я убью этого нераненного пленника одной рукой, вооруженный лишь одним кинжалом и одним ударом – неважно, как он будет вооружен. Даже если ему дадут меч. Он выглядит хорошим воином.

– Да, – сказал Темучин, глядя на рослого и сильного человека, который был на голову выше Язона. – Это хорошая мысль.

– Привяжи мне руку, – сказал Язон ближайшему охраннику, заведя свою левую руку за спину. Пленник все равно обречен на смерть, и если его смерть принесет пользу, то этот человек искупит все свои грехи. «Становишься лицемером, Язон?» – Спросил он сам себя, и не нашелся что ответить: в обвинении была правда. Он всегда ненавидел смерть и ярость и стремился их избегать. А теперь активно их искал.

Когда он взглянул на потерявшую сознание Мету, скрюченную на полу от боли, нож запросился ему в руку. Демонстрация необычных боевых качеств заинтересует Темучина. А этот невежественный варвар с самодовольной улыбкой, так или иначе обречен на смерть.

Или он будет убит, если не сумеет достаточно ловко сформулировать свое предложение. Если противнику дадут копье или дубину, он в несколько минут расправится с Язоном.

Язон не изменил выражение лица, когда охрана освободила воина и Аханк протянул ему свой собственный длинный двуручный меч. Добрый старый Аханк: иногда полезно заводить врагов. Он все еще помнил свою сжатую руку и пытался отомстить.

Язон извлек из ножен свой нож с широким лезвием. Это был необычный нож. Язон сам выковал и закалил его по древнему способу. Нож был шириной в ладонь, одна его сторона была заострена вдоль лезвия, другая не меньше, чем наполовину. Нож мог вонзиться и весил около двух килограмм. И сделан он был из лучшей инструментальной стали.

Человек с мечом крикнул и взмахнув им в воздухе, прыгнул вперед. Один удар должен был решить схватку. Он вложил в этот удар весь свой вес – никакой нож не мог противостоять ему. Язон спокойно стоял и ждал.

Только