Континент

потому что речушка была не шире метра, а когда в Ирреальности нет ни капли порядка, это уже попахивает неприкрытым извращением…
Очнулся он на мягком широком диване в огромном овальном зале без окон, сверху лился рассеянный свет невидимых ламп, с золотистыми стенами красиво гармонировали синие колонны, и под потолком, почти неслышно гудя, летали крохотные, с воробья, реактивные истребители. Один отвернул, пролетел над самым лицом, и Гай различил совсем уж крохотного пилота, с любопытством смотревшего вниз. Наискосок зала пробежала большая белая крыса, самолетики кинулись в атаку, застрекотали пушки и полетели крохотные ракеты, но крыса успела юркнуть куда-то за колонну, в которую тут же врезался и взорвался не успевший отвернуть истребитель. Остальные снова поднялись под потолок.
Гай поднес руку к глазам. Рука была в засохшей крови, губы побаливали, хотя тело в общем ныло не так сильно, как можно было ожидать после такой лупцовки.
Послышались чьи-то шаги. Из-за колонны вышла девушка лет восемнадцати, в аккуратно подвернутых джинсах и клетчатой сине-красно-черной рубашке. В светлых волосах поблескивал ежесекундно менявший цвет камешек, в руке она несла ведерко с водой и полотенце.
— Бедный Гай… — сказала она, присев рядышком. Камешек стал зеленым под цвет глаз. — Больно?
— Мать вашу так, — сказал Гай. — Что это все значит?
— Сам виноват, — сказала девушка, намочила полотенце и принялась осторожно смывать кровь. Вода оказалась приятно теплой. — Между прочим, меня зовут Алена, и я твой следователь.
Она выглядела такой милой и обаятельной, эта Алена, что рука не поворачивалась заехать ей в глаз. Гай постарался утешить себя мыслью, что постарается еще свидеться наедине с капитаном Мумурой.
— Мило, — сказал Гай. — Следователь. Обвинение. Арест. А защитник мне, интересно, будет?
— Я и защитник, — заявила эта Алена. — Но это потом, когда соберется трибунал. Пока что я следователь. Ну вот, все в порядке. — Она отставила ведерко с побуревшей водой, села, потом, подумав, легла рядом и, оперев подбородок на сжатые кулачки, принялась с интересом рассматривать Гая. Как это ты ухитрился?
— Что?
— Влипнуть, — сказала Алена. — Во все это влипнуть. Ну, конечно, бывает, что напиваются до потери сознания и отмочат что-нибудь, но такого…
— Что же это я отмочил? — вслух подумал Гай не без любопытства. Разнес что-нибудь?
— Хуже, хуже… — Алена уютно устроила голову у него на груди и смотрела лукавыми глазами, теперь уже карими. — Гай, ты не думай, я к тебе неплохо отношусь. Хочешь, я с тобой жить буду?
— Жить… — проворчал Гай и вспомнил компьютер. — Видел я вашу жизнь в гробу в белых пинеточках… Морду-то за что разбили?
— Капитан Мумура — уж-жасно нервный человек, — безмятежно пояснила Алена. — Ты его вывел из себя, взбесил буквально… его тоже понять можно.
— Да? — Гай пощупал бок — пистолет был на месте. Чего их жалеть, гадов? — Нервный человек…
Он рывком высвободился, опрокинул Алену, одной рукой перехватил ее руки, другой приставил к виску ствол «вальтера» и зловеще спросил:
— Аленушка, а если я тебя пристрелю? Перед тем, как заняться капитаном Мумурой с присными…
— Дурак, — сказала Алена, не пробуя вырваться и насмешливо глядя снизу вверх. — Ой какой дурак… Гай, хотя в этом и стыдно признаваться, я целоваться не умею. Буквально совсем. Так стыдно… Ну, отпусти меня, пожалуйста, руку больно.
Ну что было с ней делать? «Какая там к черту абсолютная свобода, — зло подумал Гай, пихая пистолет обратно в неподатливую кобуру. — Все наша славянская достоевщина, обязательно расслюнявимся там, где первый попавшийся западный супермен давно вышиб бы этой Алене мозги и рук потом отмывать не стал бы. Еще и трибунал вдобавок. Взбесились, не иначе. Нет, пора пробиваться назад, чего бы это не стоило. Иначе с ума сойду. Стоп, а может, я уже давно того, а в Ирреальном Мире сумасшествие именно так и проявляется? Вообще, любопытный вопрос: каким образом сходят с ума там, где все сумасшедшие?»
— Вот и прекрасно, — сказала Алена и прижалась крепче, теплая такая, милая такая, соблазнительная такая. — Гай, может, у тебя есть шанс оправдаться?
— Гос-споди… — сказал Гай сквозь зубы. — Да объясни ты вразумительно, в чем я перед вашим трибуналом провинился?
— Ты не помнишь?
— Раз я спрашиваю, значит, понятия не имею.
— Ох, эта водка… — вздохнула Алена тоном умудренной жизнью женщины. Ты вчера наговорил кучу ужасной ереси. Будто там, снаружи, вы расстреливаете друг друга, тратите уйму денег на оружие… В общем, повторять противно эту похабщину, я уж лучше не буду.
— Ах вот оно что… — сказал Гай. — Знаешь, вся беда в том,